Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

150

хамским асфальтом Нового Арбата, не ей одной приснилась…

            — Лилечка, неужели помнишь?

            — Конечно, все помню до последней копеечки… И домработницу вашу Настю, и кошку Мурку, и диванчик с пледом в столовой… и бабушка ваша — какая дама была, Ада Максимилиановна, в костюме ходила в клеточку «куриная лапка»… иностранка настоящая…

            Лиля зашмыгала носом.

            — Полячка,— прошептала Женя,— да, и костюм в клеточку…

            Тут Лиля сняла очки, достала темный мужской платок и стала промокать потекшую тушь. Делала она это ловко, умело, пальчиками подправляла слипшиеся ресницы. Потом достала косметичку, вытащила из нее маленькую картонную коробочку с отечественной грубой тушью, жирный карандаш для глаз и круглое сумочное зеркальце и, закусив губу, начала подмалевывать расплывшуюся красоту… Закончила, уложила свое дамское бедное хозяйство на место, сунула в сумку и, сложив перед собой смирно, по-школьному, небольшие для общего ее размера руки, начала повествование…

            — Я очень счастливая, Жень. Муж хороший, дочки красавицы.

            Форма высказывания никак не соответствовала содержанию — уж больно грустной была интонация. Лиля вздохнула и добавила:

            — Более всего я была счастлива как мать моего старшего сына. Он умер, когда ему было десять лет.

            Тут Женю прожгло во второй раз.

            — Он был… Ангел он был. Таких людей не бывает. Пришла я с работы, а он лежит на диване — мертвый. Аневризма у него была, а никто и не знал,— пояснила Лиля,— Здоровый мальчик, хоть бы что, и не болел никогда, а вот так — пришел из школы — и умер. Я бы повесилась, если б не девочки. Им тогда полтора года всего было…

            Смутное подозрение мелькнуло у Жени — однажды она уже слышала историю об умерших детях…

            — А с ними… все в порядке?

            — Слава Богу! Я же говорю тебе, красотки уродилась.

            Она надела очки, взглянула на Женю крепко накрашенным глазом, снова порылась в сумочке и предъявила фотографии из фотоателье: две сладкие юные пупочки с расчесанными гривками, с капризными губками, сидели, манерно вытянув навстречу друг дружке безупречные шеи…

            — Но я о другом хочу тебе рассказать, Женечка. Я выжила с Божьей помощью.

            А Сереженька привел меня к Господу. Через полгода после его смерти я крестилась. Родня моя — папы уж не было,— но мама, тетушки все, сестры, разговаривать со мной перестали. Но потом все наладилось. И стало мне хорошо. То есть плохо-то плохо, но Сережа через Господа нашего со мной остался, и я присутствие его очень чувствую. И знаю, что, как всем нам, христианам, обещано, что не в этой жизни, в другой, он встретит меня в ангельском обличий… Только вот с чем не могла справиться — все плакала. Обед варю, или в окне сижу, с людьми разговариваю, или просто в троллейбусе, и даже не замечаю, что слезы текут. Люди-то замечают. Я подумала, подумала, и стала глаза красить. Тушь-то щипучая, как слезы течь начинают, я сразу спохватываюсь. Двенадцать лет прошло, а все текут-то слезы… Я уж привыкла краситься, как утром встаю, первым делом…

            И опять пробило Женю, и в носу защипало.

            Теплые глаза Лилины были накрашены как у площадной бляди, а лицо такое светлое, как будто она и сама уже находилась в ангельском обличий, полагающемуся ее умершему Сереже…

            Лиля говорила, говорила, а когда посмотрели на часы — без малого час ночи.

            — Ой, какая же я болтливая!— сокрушилась Лиля,— Совсем тебя заговорила! Но ведь как хорошо поговорили, Женечка. Троллейбус уже наверное и не ходит.

            Женя предложила остаться. Лиля легко согласилась. Доела,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту