Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

159

позади — Кирилл перед телевизором читал чью-то диссертацию и фыркал время от времени то ли на диктора, то ли на диссертанта. Гришка сидел у компьютера.

            Природа, не терпящая пустоты, подтолкнула Женю к плите. Хотя продукты и были закуплены, но готовить мужики не любили, и Женя принялась за стряпню.

            И засуну в морозильник,— решила она.

            Все было на этот раз отлично организовано: весь издательский груз собран и упакован, все документы оформлены. Помощник — молодец мальчишка!— привезет коробку прямо в Шереметьево, к самолету.

            Еда была еще теплая, и в морозильник ставить было ее рано.

            Пожалуй, еще успею принять ванну… Она включила воду, и толстая струя ударила об эмалированное дно. Гриша отключился от интернета и сразу же зазвонил телефон.

            Надо сделать этот чертов шнур,— вспомнила Женя. Звонила Лиля. Она всхлипывала.

            — Лилечка! Что случилось?— встревожилась Женя. Это в прежнее время Лиля умела бурно хохотать и горько плакать — после болезни она только тихо улыбалась.

            — Можно я тебе пожалуюсь? Только я пожалуюсь, а ты сразу же забудешь, потому что я сама понимаю, что глупость, но очень обидно…

            Женя не знала, что там произошло, но кто мог обидеть — вопроса не возникало…

            — Ну, что там они?

            Лиля посапывала, шмыгала носом.

            — Съели… Представляешь, открываю холодильник, а баночек твоих — ни одной. Большой арбуз засунут, пополам разрезанный. Я к ним в комнату иду, а у них гости. Молодые люди, Ирочкин этот противный, и Маришин теперешний, программист… Ирка вышла, спрашивает, что тебе надо, а я говорю, где мои кабачки, а она говорит — гости съели. А я говорю, с чего это гости, а она говорит — праздник… Я удивилась, спрашиваю, какой это праздник, а она смеется так… противно смеется… Отвела меня в мою комнату, тычет пальцем в твой календарь и говорит: видишь, праздник? Иом-киппур! Ничего не оставили — ни кабачков, ни свеклы… Знаешь как обидно…

            — Да ладно тебе, Лилька! Глупо на них обижаться. Они же маленькие — вырастут, поумнеют… Ты сама их избаловала, сама так воспитала, так что терпи… И потом, у тебя инструмент есть — помолись, Лилечка. Ты же умеешь…— а в висках у Жени стучало от ярости. Почти так же, как днем, когда Галя-Хава учила ее жить. Даже сильнее.

            — Не унывай, Лилька! Лучше скажи, что тебе из Германии привезти?..

            Положила трубку. Отложила часть теплой еще еды в пластмассовые коробки. Сложила в сумку. Оделась и крикнула Кириллу:

            — Кирюш, я на часик отъеду! К Лильке!

            — Женя! Ты говоришь, как новые русские: что значит «отъеду»?

            Но она уже не слышала, неслась по лестнице, пытаясь унять злость. О, с каким наслаждением она сейчас бы им врезала обеим, по их смазливым мизерным мордашкам…

            Открыла Ириша. Обрадовалась. Из детской раздавались умеренные визги, накурено было как в кабаке.

            — А мама говорила, вы уехали,— взмахнула мощными ресницами Ириша.

            — Завтра уезжаю. Я тут маме кое-что привезла. У нее вроде все кончилось.

            — Ириша!— позвала Ириша сестру, и Женя поняла, что опять она их перепутала. Странное у них было сходство: когда они были вместе, сразу было видно, кто — кто, а порознь — никак не угадаешь.

            Появилась настоящая Ириша. Она была подвыпившая, хохотала, показывая яркие зубы, сделанные природой не хуже искусственных:

            — Ой, умираю! Мамуська настучала!

            Женя, сгорая на костре ненависти, мрачно вытаскивала свои теплые коробочки.

            — Теть Жень, да вы что? Я же пошутила! Ничего мы не брали из вашей еды! Просто из холодильника

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту