Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

193

почувствовала она: снова забеременела.

            «И вот теперь-то я рожу»,— торжество радостной мести наполняло ее.

            Почти месяц они с писателем провалялись на песке. Запах рыбы стал Тане невыносим, а картошка в этих местах была куда ценнее осетрины.

            Он клал руку на ее втянутый живот — и куда же это все поместится? Ребенок-то будет большой!— беспокоился он.

            То, что происходило внутри ее живота, его дико интересовало, и он уже любил то. что там, в животе, жило, и тревожился, и засыпал, укладывая всю Таньку себе на плечо и ладонью запечатывая щекотно покалывающий мускулистый вход и выход.

            Они расписались в поселковом загсе в пять минут. Подружка двоюродной сестры заведовала этим скромным учреждением. Никакого заявления они не подавали, просто зашли с паспортами, заплатили рупь двадцать и получили брачное свидетельство и лиловую печать. День, конечно, был тот самый, на который было назначено ее бракосочетание с Андреем.

            Мысль об Андрее Таня гнала прочь. При этом все время возникало: «О, не забыть сказать!»…

            Загоревшая, сбросившая обожженную кожу и снова загоревшая, Таня вернулась в Москву только к середине августа. Без всякого предупреждения она прямо с вокзала привела Виктора домой и объявила Галине Ефимовне:

            — Мамочка, мой муж. Виктор.

            Галина Ефимовна оторопела: «Ну Таня! Что хочет, то и делает!»

            Он не был особенно хорош собой, этот муж: простонародное лицо, надвое надо лбом распадающиеся слабые волосы, грубые надбровья. Ростом был велик, что на маленьких женщин производит большое впечатление. Речь же его была неожиданно интеллигентная, держался он хорошо.

            Галина Ефимовна с чайником отправилась на кухню и долго не возвращалась. Когда Таня пришла за ней и за чайником, мать горько плакала на скамеечке возле ванной: Андрюшку жалко!

            Газ под чайником забыла зажечь.

            Началась сложная и нешуточная жизнь. Таня вышла на свою первую работу. В тот же день приехал в институт Андрей. Встретил. Он не знал, что Таня вышла замуж. Таня с Виктором общим друзьям ничего не сказали: брак пока был тайным.

            — Пойдем куда-нибудь посидим,— предложил Андрей.

            — А вот лавочка,— и Таня села на ближайшую лавочку.

            Он сказал, чтобы она кончала валять дурака. Она сказала, что вышла замуж.

            — За Витьку?— догадался он, потому что оба они одинаково понимали в законах симметрии.

            — Да.

            — Ну хорошо, тогда поедем к нему и заберем твои вещи, чтобы не оставалось никаких двусмысленностей,— предложил он так уверенно, что Таня на миг допустила, что именно это и сделает сейчас.

            — Я беременна, Андрей.

            — Это неважно. Сделаешь еще один аборт. Последний раз,— пожал плечами Андрей. Это было уже на пределе.

            — Нет,— мягко сказала Таня.— Больше не могу.

            Он вытащил сигарету и закурил.

            — И все это из-за говенной аспирантуры?— спросил он, как ударил.

            Но Таня слишком много и сама об этом думала. И более того, она уже знала, что скоро уйдет из этого института, что кристаллы ей были интересны, только пока рядом был Андрей, а теперь все это треснуло и обвалилось, и ей совершенно безразлично, по какой это причине в одной друзе кристаллы рождаются правовращающими, а в другой лево… Она еще не знала, что из двух мальчиков, которых она родит, один будет левшой… Странно, странно, восхитительно…

            Там был какой-то сбой и случайность: если бы Андрей сказал ей: «Аспирантура твоя, а я иду в стажеры» — что, кристаллы остались бы живы?

            Был в судьбе какой-то сбой, непорядок, но все уже произошло.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту