Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

213

обратной пропорции с ценой. Позаботился он также и о компьютерных играх для Гриши. Леночка еще не оправилась от той любительской кинокамеры, которую он оставил ей перед отъездом, еще не успела насладиться тем особым ракурсом мира, который открывается через видоискатель, а новый подарок уже подгонял ее, требовал скорее научиться всему тому, что с его волшебной помощью можно было делать.

            Наконец, через шесть недель после отъезда Марека, пришло приглашение из Фессалоник, подписанное некоей Евангелией Даула, приходившейся близкой подругой Марековой жене, о которой только и было известно, что у нее есть подруга-гречанка, которая и пришлет приглашение…

            Приглашение было составлено таким образом, что они могли ехать в любое время с июня по сентябрь.

            Гриша, восхищенный до седьмого неба одним видом конверта с прямоугольным окошечком, носился с ним по квартире, пока не натолкнулся на Мур, направлявшуюся на кухню в своем металлическом снаряде. Он сунул ей в лицо конверт:

            — Смотри, Мур, мы едем в Грецию, на остров Серифос! Нас Марек пригласил!

            — Глупости какие!— фыркнула Мур, которая никогда никаких скидок на возраст не делала.— Никуда вы не поедете.

            — А вот поедем, поедем!— подскакивая от возбуждения, кричал Гриша.

            И тогда Мур оторвала руку от поручня своих ходунков и протянула восьмилетнему правнуку под нос великолепную фигу с сильно торчащим вперед ярко-красным ногтем большого пальца. Второй рукой она ловко выхватила приглашение из рук опешившего мальчишки, не ожидавшего такого дерзкого нападения. Опершись локтями о перильца, она скомкала конверт и бросила плотный, как хороший снежок, бумажный ком прямо к входной двери…

            — Гадина! Гадина!— взвыл Гриша и кинулся к двери.

            Катя выскочила из комнаты, схватила сына, не понимая, что произошло между сыном и бабушкой. Гриша расправлял какую-то бумажку и продолжал выкрикивать неожиданные слова:

            — Гадина поганая! Сука гребаная!

            Приспустив печальные веки, Мур с тихой укоризной обратилась к внучке:

            — Забери своего выблядка, деточка. Деточка, детей надо воспитывать,— поскрипывая колесиками, поехала на кухню.

            Катя, еще не догадываясь, что за комок бумаги теребит рыдающий Гриша, уволокла его в комнату, откуда еще долго раздавались всхлипы.

            В тот день Анна Федоровна пришла с работы усталой более, чем обычно,— есть вещи, которые утомляют человека гораздо более, чем сама работа. Привезли очень тяжелую девочку. В детском отделении не было врача соответствующего профиля и квалификации. Девочка была Гришиного возраста, с осколочным ранением. Операция была очень тяжелая.

            Складывая в футляр прибор для измерения кровяного давления, Анна Федоровна размышляла: откуда у Мур берется энергия? При таком давлении она должна была испытывать сонливость, слабость… А тут агрессивность, острота реакций. Вероятно, вступают какие-то иные механизмы. Да, геронтология…

            — Да ты меня не слушаешь! О чем ты думаешь? Я против, ты слышишь меня? Я не была в Греции! Никуда они не поедут!— Мур теребила Анну Федоровну за рукав.

            — Да, да, конечно. Конечно, мамочка.

            — Что — конечно? Что ты мамкаешь?— взвизгнула Мур.

            — Все будет, как ты захочешь,— успокаивающим тоном сказала Анна Федоровна.

            «Нет, дорогая моя, на этот раз — нет»,— твердо решила Анна Федоровна. В первый раз в жизни. Слово «нет» еще не было произнесено вслух, но оно уже существовало, уже проклюнулось как слабый росток. Она решила просто поставить мать перед фактом семейного неповиновения, никаких предварительных

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту