Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

27

в Москву Жене и попросила ее найти для Пусси новых хозяев:

            — Надо отдать ее в хорошие руки. И если можно, за город. Да, да! За город! Чтобы был участок, где она могла бы гулять. Вроде зимней дачи. И хорошо бы организовать все до моего приезда…

            Женя взялась за дело не спустя рукава: всех обзвонила, всех опросила. Тех, кто Пуську знал, можно было не обзванивать — самоубийц не нашлось. Тех, кто ее не знал, Женя честно предупреждала: кошка редкой красоты и дурного нрава. За день до приезда Нины Аркадьевны Женя, совершенно не справившись с первой частью задания,— относительно хороших рук,— принялась за вторую.

            Началась эвакуация. Женя подъехала к трехэтажному дому на Сретенке и, поднимаясь по лестнице, чем выше, тем определеннее чувствовала, что здесь живут люди, беспредельно любящие кошек: смрад стоял такой, что только любовь могла его победить. Женя поднялась на третий этаж. На всех лестничных площадках стояли кошачьи миски. На перилах, свесив хвосты, сидели две кошки, задумчиво глядя перед собой. На дверной ручке нужной квартиры висели два пакета, а под дверью лежали три больших газетных свертка, аккуратно обвязанных бечевкой. Вне всякого сомнения, это была кошачья уборная, предназначенная выносу на помойку.

            Женя позвонила, звонок промолчал. Однако дверь открыли. Муж и жена, маленькие и худенькие, бледненькие и сильно поношенные, стояли и улыбались.

            — Она с нашими не подружилась,— сообщила жена.— Такой конфликт! Характерами не сошлись.

            Женя протянула мужичонке деньги, и он незаметным движением сунул их в карман, не сказав ни слова.

            — Ни с Муськой, ни с Пал Иванычем с Лаской, ни с кем,— подтвердил муж.

            — Мы ее отдельно поселили!— с гордостью сказала жена и повела по длинному коридору.— Вот здесь у нас Муська, она отдельно живет, она Пал Иваныча обижает — указала жена на первую дверь,— а здесь Пал Иваныч, сибирский кот, старый уже, и Ласка, его внучка, они дружат — махнула рукой в сторону второй двери.

            Далее была комната, в которой содержалась собака. В последней, четвертой, гостевала Пуська.

            — У нас раньше коммуналка была, а теперь дом под снос, все наше стало,— объяснила кошатница,— уезжать-то не хочется, выселят куда-нибудь в Бибирево.

            — И хорошо, Валя, чего ж плохого, с Каштаном будем в лес ходить гулять,— откуда-то раздался тонкий тявк,— собака отозвалась на имя.— Он у нас умница, но тоже старичок. Приблудился…

            Мужичок вынул из кармана связку ключей и открыл последнюю из дверей. На высоком платяном шкафу сидела Пуська. Она была не черная, а пыльно-серая, грустная и одичавшая.

            — Не вылизывается,— горестно заметила кошатница.— Скучает. Прям душа за нее болит, уж так скучает. Иди, иди сюда, девочка моя, сейчас домой поедешь.

            Пусси сидела в своей знаменитой египетской позе, не шелохнувшись.

            Ловили ее долго. Когда, наконец, она оказалась в руках, Женя только подивилась, куда девался угольный блеск ее шерсти, и как посерела белая манишка… Паутинная пленка лежала на ее плече… И, что удивительно, она молчала.

            Женя посадила ее в спортивную сумку, задвинула молнию и заботливо оставила несколько сантиметров для проветривания, чтоб не задохнулась…

            — Мы вас проводим, проводим,— наперебой защебетали кошатники и, подхватив газетные свертки возле двери, пошли гуськом за Женей. Когда они вышли из подъезда, целая гурьба кошек возникла как из-под земли, выгнув спины и задрав хвосты.

       

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту