Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

115

и повторил с окончательной интонацией: — Какая прекрасная!

            Что-то хотелось с ней сделать, но неизвестно что… И он оторвал подол своей клетчатой шерстяной рубашки и, нежно дохнув теплым воздухом, провел красно-зеленой тряпочкой по изогнутой золотистой поверхности.

            Теперь он шел со всеми, и это кружение, которое кому-то казалось бессмысленным или однообразным, приобрело для него смысл: он нес дивный предмет в черном футляре, огрубленно повторявшем его плавные и легкие очертания, оберегал его от всех возможных опасностей, а особенно от наглого черного смерча, который тянулся за ними в отдалении и все ожидал момента, чтобы напасть со своим жалким скулежом и неприятными прикосновениями… Казалось, что смерч этот как-то заинтересован в черном футляре, потому что норовил коснуться и его. Длинноволосый хмурился, говорил про себя «кыш!», и смерч испуганно отскакивал в сторону. На привалах Длинноволосый доставал из заднего кармана джинсов клетчатую тряпочку и все время, пока сидели, ласково тер металлическую трубу…

            Иногда он ловил на себе взгляд высокой сухощавой женщины в черной косынке на пышных волосах. Он улыбался ей, как привык улыбаться симпатичным женщинам — взгляд его умел обещать полное счастье, любовь до гроба и вообще все, чего ни пожелаешь… Но ее лицо, несмотря на миловидность, казалось ему слишком уж озабоченным…

           

           

           

глава 3

           

            Поднялись на очередной холмик. Иудей остановился, долго смотрел себе под ноги, потом присел и начал разгребать песок. Там, в песке, лежала человеческая кукла, серый манекен, грубо сделанный и местами попорченный. Из прорванной груди лезла какая-то темно-синяя веревка. Иудей надавил пальцем на грудь, пощупал шею, положил пальцы на едва обозначенные глазницы, бросил на лицо манекену горсть песка. Все остальные тоже бросили по горсти, потом молча сбились в кучу.

            — Может, попробовать все-таки?— спросил Бритоголовый у Иудея.

            — Пустой номер. Не вытянуть,— возразил Иудей.

            — Надо попробовать. Нас много, может, удастся,— настаивал Бритоголовый.— Что скажете, Матушка?— с надеждой обратился он к худой старухе. Матушка, не поднимая куколя, с сожалением покачала головой:

            — По-моему, незрелый.

            Новенькой очень захотелось взглянуть еще раз на эту человеческую куклу, но песок уже засыпал корявую фигуру.

            — А ты что скажешь?— неожиданно обратился Иудей к Новенькой.

            — Я бы раскопала,— сказала она, вспомнив, как сама вот так же лежала на вершине холодного холма.

            — И на себя возьмешь?— Он смеялся, но смех его был необидный, дружеский.

            — Ну как тебе не стыдно,— укорил его Бритоголовый.— И шутки твои, как всегда, дурацкие…

            — На, ладно, ладно, настрой свой фонарь и посмотри,— Иудей присел и быстро, почти по-собачьи стал разрывать сухой песок…— Но имей в виду, если не получится, будет на тебе висеть.

            Бритоголовый посмотрел отчужденно в сторону и пробурчал:

            — А вольвокс на что? В конце концов, это вполне реально… Немного.

            Матушка прижимала руки к груди и чуть не плакала. Новенькая присела рядом с Иудеем и стала рыть землю поближе к ногам. Бритоголовый откапывал песок возле головы…

            Ноги, вскоре показавшиеся

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту