Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

118

в затылок. Свет же всегда оставался неизменным, и это более всего создавало ощущение томительного однообразия.

            — А не надоел ли тебе здешний пейзаж?— спросил тихо Иудей у Бритоголового. Новенькая, которая старалась на стоянках держаться возле этих мужчин, поблизости от которых чувствовала себя уверенной и защищенной, не повернула головы, хотя и расслышала тихую реплику.

            — Ты можешь мне предложить что-то повеселей?— рассеянно отозвался Бритоголовый.

            — Маленькую экскурсию в сторону от главного маршрута. Не против?

            — О, вот новость для меня! Оказывается, есть маршрут? Я-то считал, что мы топчемся здесь по кругу из каких-то высших соображений,— хмыкнул Бритоголовый. Он давно уже устал от однообразного тускловатого света — промежуточного, обманчиво обещающего либо наступление полной темноты, либо восход солнца…— Пейзаж-то можно еще стерпеть, пустыня и пустыня… Вот если бы солнышка…

            — Тогда пошли.— Иудей осмотрел дремлющий у огня отряд, поискал глазами Новенькую. Она была рядом.— И Новенькую возьмем.

            Новенькая благодарно улыбнулась.

            — А остальных?— встрепенулся Бритоголовый, движимый благородной тягой к справедливости или, по крайней мере, к равенству…

            Иудей засмеялся:

            — Да при чем тут… Не путевки же в профкоме распределяем… Поверь, остальных тащить бессмысленно.

            Бритоголовый пожал плечами:

            — Как знаешь…

            — Пошли, пройдемся,— пригласил он Новенькую ласково-повелительным тоном, и она встала, отряхивая одежду.

           

           

            * * *

           

            Втроем они зашагали по скрипучему песку. Здешние расстояния были произвольны и неопределенны, измерялись лишь чувством усталости и происходящими событиями, и потому можно сказать, что началась эта экскурсия с того момента, как Бритоголовый, а следом за ним и Новенькая, заметили на горизонте какой-то дребезжащий столб света, который то ли сам приближался, то ли они его быстро настигали…

            Столб светлел и наливался металлическим блеском. И вот они уже стояли у его основания, превратившегося постепенно в закругленную стену из прозрачного светлого металла…

            — Ну вот,— сказал Иудей, сделал в воздухе неопределенный жест, и на поверхности стены обозначилась прямоугольная вмятина, вокруг которой мигом нарос наличник и образовалась дверь. Он нажал кончиками пальцев.

            «Я знаю, я знаю, как это делается, я это уже где-то видела»,— обрадовалась Новенькая про себя.

            Там, за дверью, свет стоял столбом, сильный и плотный, почти как вода. Вошли. Дверь, конечно, исчезла, как будто растворилась за их спинами.

            Внутри был яркий солнечный день. Нераннее утро. Начало лета. Стеной стояли большие южные деревья, и не как попало, а в осмысленном порядке. Новенькая поняла, что и здесь есть какая-то простая формула их взаиморасположения, угадав которую, поймешь сообщение, заключенное в них, и сообщение это они несут собой, в себе и для себя, но и для других оно тоже значительно. Это сообщение также заключалось и в оттенках зеленого — от бледного, едва отслоившегося от желтого, до густого, торжественного, как хорал, со всеми мыслимыми переходами через цвет новорожденной травы, блекло-серебряную зелень ивы, пронзительный

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту