Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

64

не доезжая, на Петровке, и Миша пожалел, что они не остановились у подъезда. Одной рукой мама держала красную сумочку, а другой — мишину руку. Шли молча. Миша переживал впечатления. Когда уже почти подошли к дому, мама спросила:

            — Скажи, Миша, а если бы оказалось, что у тебя другой отец…

            — В каком смысле?— удивился Миша.

            — Ну, не наш папа, а какой-то другой человек,— пояснила мама.

            — Это допущение?— спросил он серьезно.

            — Ну да, допущение,— глупо хихикнула мать.

            — Отца я очень люблю. Но если бы я принял такое допущение, я бы любил его еще больше. И уважал…

            К разговору этому они никогда больше не возвращались.

            Бела была смущена — сказала лишнего, а с Мишенькой надо осторожно: странный мальчик — иногда кажется не по годам наивным, иногда… Нет, нет…

            Андрей Иванович стал Мише изредка звонить. Они встречались обычно возле «Националя», обедали. Разговаривали о науке. Андрей Иванович был не простой ученый, а человек с философией, и Мише с ним было очень интересно. Он был как будто не совсем материалист — говорил о возможности описывать одно и то же явление разными способами, интересно рассуждал о квантовой физике. Однажды принес Мише книжку Шредингера — «Жизнь с точки зрения физика». Сказал, что со многим здесь не согласен, но книга стоит рассмотрения…

            Когда Миша учился в девятом классе, его на Петровке сбила машина. «Скорая помощь» отвезла его в больницу Склифосовского. Позвонили домой и сообщили Беле, что у сына тяжелая черепно-мозговая травма и множественные переломы. Сначала Бела села на пол прямо возле телефона: ноги вдруг отказали. Потом она встала и позвонила Андрею Ивановичу. Когда она приехала с Гришей в больницу, ее встретил там Андрей Иванович. Он стоял перед операционной, ждал ее. Поздоровался с Гришей, который еле его заметил, отвел ее в сторону и сказал:

            — Операцию уже начали, сейчас приедет главный нейрохирург страны.

            И действительно, через десять минут распахнулись двери, вошел толстый лысый человек, поздоровался с Андреем Ивановичем за руку и исчез в операционной.

            Два с половиной часа они молча просидели в коридоре: белая Бела в ситцевом халате, с подхваченными резинкой седеющими волосами, ставший совсем маленьким и старым Гриша и прямой Андрей Иванович с каменным лицом.

            Потом нейрохирург вышел, за ним целая гурьба людей в белых халатах. Андрей Иванович встал. Бела с Гришей вжались в стулья. Нейрохирург опять пожал руку Андрей Ивановичу и сказал:

            — Считайте, что пока очень повезло.

            Бела, прижимая руки с облупленным лаком к груди, молитвенно припала к хирургу:

            — А можно… можно на него посмотреть?

            Хирург посмотрел внимательно и мрачно:

            — Операция не кончена, там еще два перелома… Позже, позже…

            И они ушли, двое недосягаемых, академики, герои, главные люди страны, а Бела с Гришей остались в коридоре, и тут только Гриша понял, кто этот высокий человек… И он сжался еще больше, так что дальше — только исчезнуть. Через десять минут Андрей Иванович вернулся, сел на стул рядом с Гришей, неловко потянул за рукав, взял за руку, сморщил лицо:

            — У меня сын погиб в автомобильной катастрофе. На месте. Вашему Мише повезло.

            А потом светским движением взял Белочкину руку, поцеловал почтительно и вышел. Бела долго и тоскливо смотрела ему вслед.

           

           

            Миша выжил. Гриша был счастлив. Гриша страдал и был счастлив. Горячий вопрос пек

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту