Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Книги по массажу
Сборники рассказов
Главная

119

и опасный цвет болотной ряски, матовый тростниковый, простодушно-магометанский и даже тот технологически-зеленый, который встречается только в хозяйственных и строительных магазинах…

            Новенькая зажмурилась от наслаждения.

            «Как счастливы сейчас глаза»,— подумал Бритоголовый, которому открывались иногда ощущения отдельных чужих органов… Теперь его собственные глаза ликовали, и радость свою передавали всему телу.

            Молодая женщина, сидящая на корточках между двумя криптомериями, встала, увидев Иудея, подошла к нему, и они крепко расцеловались.

            «Всех, буквально всех знает»,— удивился Бритоголовый. Они с Новенькой стояли чуть поодаль, не мешая встрече.

            — …Ландшафтная архитектура, о чем и мечтала… Последний курс я не успела окончить, оставалось два экзамена и диплом. А здесь, видишь, всему научилась,— женщина погладила криптомерию, и та потерлась о ее ладонь, как хорошая кошка.— Эта парочка все ссорится между собой, никак не могут друг к другу приспособиться. Я их все примиряю.

            Лицо ее было привлекательным, хотя и грубоватым: глубоко вмятая переносица, курносый нос, крупный рот… глаза же были большущие, серые, в двойной черной обводке, одна вокруг радужки, вторая из густых черных ресниц под широкими мужскими бровями.

            — Сейчас, сейчас покажу вам,— обратилась она уже к Бритоголовому и Новенькой.— Катя меня зовут.

            Новенькая заметила, что на Кате мужская майка-безрукавка, в каких выступают боксеры, и натягивалась эта майка большой молодой грудью. Многорядное коралловое ожерелье сплошь покрывало шею… Бритоголовый же увидел то, что именно покрывали веселенькие кораллы,— неряшливый прозекторский шов от самой надключичной ямки вниз…

            — У меня лучше всего с деревьями получается, на одном языке говорим,— Катя указала на два отвернувшихся друг от друга дерева,— а эти криптомерии у меня любимцы… Может, вы помните, была такая дурацкая игра — почта цветов. Желтый нарцисс — к измене, красная роза к страстной любви, незабудка — верность до гроба…— она улыбнулась, показав неплотно подогнанные один к другому зубы.— Так вот, самое смешное, что все более или менее так и есть… Соответственно этому и высаживать их надо, чтобы текст не нарушался… Садик-то этот для безымянных детей.

            Бритоголовый и Новенькая переглянулись: каких безымянных детей?

            Иудей шел чуть сбоку, бормоча под нос:

            — Уж мог бы догадаться сам, без подсказки… И твои там…

            Аллея из криптомерии вела вниз, к воде. Воды не было видно, но был запах, обещающий воду, тот сильный запах, который за десятки километров чуют животные и несутся к водопою…

            Озеро было совсем небольшим, округлым и как будто слегка выпуклым. Его синяя вода была подвижной и искрилась.

            — Трудно смотреть?— догадалась Катя.— Я тоже первое время мучилась, пока глаза не привыкли. Надо смотреть как бы немного мимо, не в упор. Ну что, показать поближе?— последний вопрос адресовался к Иудею.

            Он кивнул. Катя взошла на легкий мосток, дугой висевший над озером, легла на живот и опустила обе руки в воду. Она поболтала немного руками, что-то тихо сказала и поднялась, держа в руках нечто, как сперва показалось, стеклянное. Оно искрилось. Катя сунула

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту