Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Книги по массажу
Сборники рассказов
Главная

124

ближе к истинным вещам. Как это там у них было: истина конкретна?— Оба засмеялись.— У тебя путь медленный. Но верный. А что ты думаешь, легко ли быть святым?

            Бритоголовый хмыкнул:

            — Кто это здесь святой?

            — Как кто?— совершенно серьезно ответил Иудей.— Ты, да я, да все остальные…

            — Что ты говоришь? И я, неверующий, и этот Манекен, и чудовищная Толстуха? Не понимаю.

            — Ты торопишься. Не торопись. Помнишь, как Илья Иосифович остервенело работал, ему все казалось, что не много осталось, еще одно усилие — и Нобелевская премия за спасение человечества. А теперь, видишь, я никуда не тороплюсь. Постепенно поймешь… Удивительное дело, я прочитал-то все. Знал все. Необходимое и достаточное. Как через тусклое стекло. Вникнуть не мог — слишком торопился.

            Снова что-то звякнуло. «Они определенно выпивают»,— догадалась Новенькая, которая слушала их разговор с необъяснимым волнением и некоторой неловкостью. Она даже хотела подать голос, обнаружить свое присутствие, но не смогла. Тело ее было как выключенное — ни пальцем пошевелить, ни голос подать…

            — Да,— вздохнул Бритоголовый.— Мне торопиться нечего. Особенно теперь, когда она здесь… Все невероятно.

            — И непредсказуемо?— с некоторым ехидством отозвался собеседник.

            — Да, пожалуй что… И эта странная медицина… Знаешь, методически очень похоже на нашу… Даже швы они сходным образом накладывали — двойной хирургический… Даже игла, мне показалось, круглая…

            — А ты что думаешь? Мытье рук по Спасокукоцкому, трепанация по Бемму, капли Бехтерева… Все приемы оттуда приходят.

            — Что поразительно, они работали отдельно с костной тканью, с сосудами, с нервами… Я не уверен, что все рассмотрел.

            — Можешь быть уверен, что не все. Не все сразу. Ладно, пора. По последней, и пойдем. Ты меня проводишь.

            Они явственно чокнулись.

            — А эти как же? Так и оставим?— встревожился Бритоголовый.

            — Доктор, доктор,— засмеялся Иудей.— Будут отдыхать. Послеоперационный сон.

            Новенькая даже обрадовалась — можно не открывать глаз и еще поспать. И она немедленно уснула чистым и прозрачным сном, в котором было колыхание воздуха, и не обыкновенное, а музыкальное, и легкое сияние совпадало с музыкой. И это зрелище, как еда и вода, поило и кормило…

           

           

           

глава 6

           

            Дорога спускалась вниз, петляя между холмами. Они шли скорым шагом под уклон дороги и ощущали ту внутреннюю особую тягу, влекущую пешехода все дальше и дальше, такую сильную, что требуются некоторые усилия, чтобы остановиться, словно в воображаемом конце дороге поет призывную песнь ветреная придорожная сирена.

            Они и не останавливались. Дул привычный ветерок, но он нес в себе не колючий враждебный песок, а обрывки запахов, среди которых явственно различалась чуть тошнотворная корица, опасный миндаль и восхитительный аромат старой библиотеки: старая кожа, сухая бумага и сладкий клей…

            Иудей шел чуть впереди, горской походкой, кривоного ставя стопу на ее внешнюю часть. Бритоголовый позади, с опущенными плечами и расслабленными кистями, собранными в вялые кулаки, как у старого боксера. Оба они чувствовали, что местность эта совсем иная, и эта неопределимая

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту