Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

134

и оторвал от ствола. Оно недовольно заворчало — отпусти, отпусти… Он развернул этого толстого, но жидковатого зверька, и спутники узнали в этом отталкивающем существе человека. Крошечные атрофированные ноги и руки, эмбрионально-крупная голова с еле намеченными щелями закрытых глаз, недоразвившийся нос и крупный, выдвинутый вперед рот с торчащими, как у грызунов, яркими белыми зубами. Мышцы вокруг рта автоматически сокращались, и челюсти продолжали совершать грызущие движения.

            Бритоголовый погладил человекообразного грызуна и посадил на ту же ветку, откуда только что снял.

            — Господи, кто это?— спросила Новенькая с ужасом.

            — Алчущие, которые хотят насытиться,— насмешливо сказал Бритоголовый и тут же спохватился: что делаю? Зачем я опять ее поддразниваю? Какое застарелое безумие…

            Треснула какая-то стена или прорвалась завеса — большой кусок прежнего знания всплыл у нее в памяти: родители, бабушка, дом в Трехпрудном, коммуна в Тропарево… Лев Толстой и Евангелие, первое настоящее, не толстовское Евангелие, полученное от бабушки… И тут же она задохнулась от его насмешливого тона — узнала и евангельские слова, которые он явно и намеренно передернул… «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся…»

            — Нет, нет, я вовсе не насмешничаю, простите, у меня такая манера… Я только хотел сказать, что это их правда… Всякая страсть в конце концов умирает, не правда ли?— продолжал он, а сердце ее больно билось от его слов.— Просто не все успевают умиротвориться в отведенный срок.

            Он нагнулся и поднял с земли замершее существо, только что отпавшее от ствола. Теперь оно было не человеком-грызуном, а скорее напоминало человекочервя. Существо было неподвижным, зубы его исчезли, рот принял пропорциональный голове размер, а личико казалось совсем детским.

            — Все. Насытился. Теперь он больше всего похож на пятимесячный человеческий плод.

            Профессор заглядывал через плечо Новенькой. Что-то страшное пришло ему в голову, и он хрипло спросил:

            — Он умер?

            — Что вы! Смерти вообще-то нет, Профессор. А этот, я думаю, гораздо ближе к началу, чем к концу,— таинственно ответил Бритоголовый.

            И тут Профессора прорвало:

            — Я ненавижу загадки! Я требую ясного и четкого ответа на вопрос, что тут происходит. Если вы считаете необходимым демонстрировать мне все эти так называемые чудеса, то могли бы потолковее объяснить ваши притчи и аллегории…

            — Какие притчи!— искренне засмеялся Бритоголовый.— Мы с вами еще и к азбуке не подошли!

            — Имейте в виду, я буду жаловаться! У меня большие связи, и в самых серьезных организациях тоже!— заверещал Профессор, а Бритоголовый как будто сник от его крика и стал его уговаривать:

            — Простите великодушно, я вовсе не хотел вас как-то обидеть или что-то там… Мы с вами все это обсудим, но не теперь. Немного погодя. Сейчас нельзя. Не положено…

            — Профессор успокоился — что не положено, это можно было понять, это звучало убедительно. Опять-таки было приятно, что Бритоголовый при упоминании о связях изменил свой тон…

            Красивая женщина стояла рядом, слезы текли по ее щекам. Видно было Профессору, что Бритоголовый на нее глаз положил. Она прошептала:

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту