Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Книги по массажу
Сборники рассказов
Главная

135

            — Бедные, бедные…— И неожиданно быстро спросила у Бритоголового: — А дерево горькое?

            Он взглянул на нее и сказал очень тихо, но Профессор слышал все до последнего слова.

            — Да какое еще горькое! Конечно, горькое…— И он махнул всем рукой, что, мол, можно идти в указанном на правлении.

           

           

           

глава 9

           

            Раздался длинный низкий вопль, опускающийся до утробного рычания. Бритоголовый поискал глазами Манекена — но тот продолжал топать своими медлительными ногами. Источником вопля оказалась оседающая на землю Толстуха. Бритоголовый профессионально подхватил ее сзади. Помог упасть поудобнее. Толстуха лежала, согнув ноги в коленях, и пыталась обхватить свой огромный живот. Лужа растекалась под ее спиной…

            «Неужели рожает?— изумился Бритоголовый.— Странно, что здесь можно рожать… Впрочем, почему нет?»

            На тетке был фланелевый халат в крупных махровых цветах, несколько пуговиц успели отлететь от напора ее ворочающегося тела, остальные он расстегнул ловкими пальцами. Задрал подол рубахи к стекающим под бока огромным жидким грудям и дух его захватило: сначала ему показалось, что тело ее обвязано множеством толстых жгутов розового и лилово-багрового цвета, на которых растут крупные морские моллюски, похожие на Hiton tonicella или Neopilina, размером почти с чайное блюдце каждая. Он тронул одну из раковин — это было не отдельное существо, а какой-то нарост-паразит. Все эти веревки и ракушки проросшими тяжами держались в ее животе. В этой живой сети была даже какая-то уродливо-привлекательная художественность.

            Никогда ничего подобного не видел Бритоголовый за всю свою долгую медицинскую практику. Инструментов при себе не было — только серебряная ложка, которую он засовывал между сжавшимися челюстями Манекена, когда у того начинался приступ. Одни голые руки…

            Он принялся ее обследовать, хотя бы наружно, попытался сдвинуть один из ракушечных наростов и пальпировать живот. При первой же пальпации ему показалось, что он нащупал ручку плода. Очень высоко, под самой диафрагмой.

            «Еще и ягодичное предлежание»,— огорчился он, предвидя дополнительные трудности с поворотом на ножки, и хотел продолжить ручное обследование, но произошло нечто чудовищное: только что прощупанный им кулачок, пробив напряженную стенку живота, выскочил на поверхность. Толстуха испустила вопль.

            — Потерпи, потерпи, голубушка,— успокоил он роженицу.

            Что это? Прободение стенки матки, стенки брюшного пресса, кожных покровов? Немыслимо! Какой же степени мацерации должны быть ткани, чтобы прорваться под нажимом ручки плода? Он еще раз нажал на живот — он был тугой и плотный.

            И тут заработало «внутривидение», открылась картина: все чрево женщины было набито младенцами до отказа — как рыба икрой. Кулачок же, который он держал в своей руке, принадлежал вполне сформированному девятимесячному плоду, о чем свидетельствовали плотные ноготки на пальцах, важный показатель его зрелости…

            Двумя пальцами он расширил отверстие, откуда высунулась ручка. Роженица застонала.

            — Ты уж потерпи, потерпи, богатыря родишь,— автоматически-бодрым тоном поддержал он женщину.

            Отверстие подалось легко, и Бритоголовый,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту