Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

139

ученое звание…

           

           

           

глава 11

           

            Новенькая бродила по многоэтажному сложно устроенному дому с длинными коридорами и цветочными газонами вдоль стен. Огромное количество дверей выходило в коридор, и на каждой стоял знак, не то числовой, не то буквенный и, как это бывает во сне, очень внятный. Новенькая, как опытный в сновидениях человек, сразу же догадалась, что эти знаки относятся к той породе вещей, которые существуют лишь во сне и при выходе из сна не протискиваются в другое место. Существовала известная простая формула, по которой одни вещи, события и впечатления трансформировались в иное состояние без изменения, другие странно изменялись, а третьи просто рассыпались. И Новенькая даже и не попыталась покрепче отпечатать в памяти этот знак на дверях — он был из породы сыпучих. Она проходила мимо дверей и с первого же взгляда понимала: не тот. Тот, что был ей нужен, был связан с какой-то пожилой женщиной.

            Она уже обежала километры коридоров и чувствовала, что нужный знак вот-вот появится. И действительно, он нашелся, и она открыла дверь. Комната была светленькая, скромная, похожая на дешевый номер в захолустной гостинице где-нибудь в Вологде или Архангельске. В углу умывальник, на столе, покрытом красно-белой клетчатой клеенкой, электросамовар. Кровать по-домашнему пышная, с изобильными подушками. На окнах цветы. А возле окна, на венском стуле — пухлая старушка с натертой очками переносицей и с растрепанной книжкой в руках. На втором стуле спал трехцветный кот, такой толстенный, что еле умещался на сиденье. В комнате стояло нераннее утро. Старушка ее ждала, и были они не то хорошими знакомыми, не то состояли в дальнем родстве.

            — Чайку выпьем?— спросила старушка.

            — С вареньем?— улыбнулась Новенькая.

            — А как же? У меня всего наварено, и кружовенное, и клубника, и лесная ягода есть.— И старушка немедленно полезла в буфет, откуда сверкнули круглыми боками литровые банки, обвязанные сверху бумажками.

            — И земляничное?

            — А как же? Сама собирала… На ближних полянах…— Она вытащила с нижней полки початую банку, сняла крышку и наложила полную вазочку густого и пахучего варенья.

            Новенькая посмотрела на варенье:

            — А не переварили, Марья Васильевна? Больно густое?

            Старушка досадливо махнула рукой:

            — Переварила чуток. Да лучше переварить, чем недоварить. Стоит лучше.

            — Это да,— согласилась Новенькая.

            Старушка включила самовар и полезла за чашками:

            — Он быстрый, я его люблю…

            Старушка поставила на стол две чашки, Новенькая попросила еще и третью.

            — А на что третью-то?— удивилась старушка.

            — А для вашей Нади,— объяснила Новенькая.

            — Ой,— заволновалась старушка,— я-то думала, мы туда, а, выходит, она к нам?

            — Да какая разница? Главное — повидаться.

            — Оно да. Поди, она убивается теперь сильно,— закивала мелко старушка.

            — А вот вы ей и скажете: Миша велел кланяться и просил передать, что все в порядке.

            Старушка все кивала, а Новенькая продолжала:

            — А сами-то вы как, Марья Васильевна?

            — Да мне что сделается, хорошо… Книжку вон читаю. Там-то без грамоты была, а здесь открылось.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту