Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

154

вписан в самую середину лба. «Старые глаза забрали, а новый дали?» — подумал он, но оказалось, что сказал это вслух. Василиса засмеялась. Павел Алексеевич понял, что никогда прежде не слышал ее смеха.

            — Не забрали. Прооперировали. Эти, маленькие. И сказали, что повязку только вы снять можете. После того, как я вам что-то скажу. Хитрые, не сказали, чего говорить-то. Вот я здесь на лавочке сидела и все думала, что же вам сказать.

            — Ну?— полюбопытствовал он.— И что же?

            — Простите меня, Павел Алексеевич,— сказала она простодушно, и Павел Алексеевич несказанно удивился: что за детский сад — на лавку посадили, наказали, велели прощения просить…

            — Глупости все. Не имеет значения,— отмахнулся он.

            — Как это? Я вас к злодеям причла. Простите. И снимите теперь повязку. Пожалуйста.

            Они вернулись к скамье. Василиса шарила палкой, Павел Алексеевич поддерживал ее под локоть. Странное дело, этот красивый коровий глаз ничего не видел?

            Повязка была положена грамотно, бинт прекрасного качества, видимо, заграничный. Он снял повязку, открепил защитный колпачок с одного глаза. Под ним была еще марлевая прокладка. Осторожно ее отклеил. Все швы были внутренние. Глаз отекший, веки чуть слипшиеся.

            — Ну, открывай глаз, Василиса.

            Она медлила. Потом открыла. Второй она загородила ладонью. Посмотрела на него одним глазом:

            — Ты нисколько не изменился, Павел Алексеевич.

            — А второй?— спросил он.

            — Нет, я со вторым пока погожу. Мне так привычней. Так ты меня простил, что ли?

            — Да я на тебя, дуру, и не сердился.

            Она снова засмеялась. Смех у нее был девичий, застенчивый. Он решительно повернул к себе ее покрытую коврового рисунка платком голову, распечатал второй глаз. Она ойкнула совсем уж по-детски. Потом закрыла рот рукой и сказала просительно:

            — Ладно, ты иди теперь. Еще, бог даст, свидимся. Делов-то много…

            Он встал со скамьи, вздохнул и задал-таки вопрос, который ему с самого начала хотелось задать:

            — Слушай, Василиса, а почему ты с палочкой ходила? Разве третий глаз не видит?

            — Он никудышный. Ничего не видит.

            — Совсем ничего?

            — Не совсем. Вот тебя издали увидела, какой ты взаправду.

            — Какой?

            — Да так не скажешь… В образе и подобии ты…

            Он махнул рукой и пошел.

           

           

           

глава 16

           

            Сон ей действительно приснился. Очень простой сон — вода. Она плескалась у щиколоток, потом поднялась выше. Сначала этот подъем воды был медленным, потом вода стала хлестать сбоку и сверху, и она уже не стояла на дне водоема, а плыла. Вода же все прибывала, лила на голову, заливала нос и рот, и дышать стало трудно. Невозможно.

            «Теперь я утону,— поняла она в тот момент, когда погрузилась в воду с головой. Задержала выдох, потом медленно через нос выпустила последние остатки теплого воздуха и увидела, как они гроздью пузырьков ушли вверх.— Как же глупо тонуть, когда все так хорошо кончилось…»

            Когда задерживать вдох стало невозможно, она открыла рот и впустила в себя воду. Но то ли вода была не совсем водой, то ли она — не совсем собой, только ничего страшного не произошло, она не захлебнулась, хотя и

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту