Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

16

организма. Разрезанная вдоль и раскрытая, цветом она напоминала сваренную буро-желтую кормовую свеклу, еще не успела обесцветиться в крепком формалине. Внутри матки находилась проросшая луковица. Чудовищная битва между плодом, опутанным плотными бесцветными нитями, и полупрозрачным хищным мешочком, напоминавшим скорее тело морского животного, чем обычную луковку, годную в суп или в винегрет, уже закончилась.

            — Прошу обратить внимание. Это беременная матка с проросшим луком. Луковица вводится в шейку матки, прорастает. Корневая система пронизывает плод, после чего извлекается вместе с плодом. В удачном случае, разумеется. Неудачные попадают ко мне на стол или прямо на Ваганьково… Вторых больше…

            — Вы шутите…— отшатнулся партийный деятель.

            — Я мог бы привести вам таких луковиц килограмм,— вежливо ответил Павел Алексеевич побледневшему деятелю.— Официальная статистика, и я не могу этого скрывать, совершенно не соответствует истине.

            Начальник напрягся:

            — Что вам дает право… Как вы смеете…

            — Смею, смею. Если после криминального аборта мне удается женщину вытянуть, я должен писать ей в карточку «самопроизвольный выкидыш». Потому что если я этого не сделаю, я посажу ее в тюрьму. Или ее соседку, у которой тоже малые дети, а половина детей у нас и так безотцовщина. Луковка эта, поверьте, самый хитроумный, но не единственный метод прерывания беременности. Металлические спицы, катетеры, ножницы, внутриматочные вливания черт-те чего… йода, соды, мыльной воды…

            — Перестаньте, Павел Алексеевич,— взмолился побелевший чиновник, вспомнив, что до войны и его жена прибегала к чему-то такому.— Хватит. Чего вы от меня хотите?

            — Нужен указ о разрешении абортов.

            — Вы с ума сошли! Вы что, не понимаете, что есть интересы государства, интересы нации. Мы потеряли на войне миллионы мужчин. Есть проблема восполнения народонаселения. Это детский лепет, то, что вы говорите,— искренне заволновался чиновник.

            «Не зря банку тащил»,— подумал Павел Алексеевич. Разговор, кажется, качнулся в его пользу. Он правильно его начал, и надо было правильно его закончить.

            — Мы потеряли миллионы мужчин, а теперь теряем тысячи женщин. Честный медицинский аборт не влечет риска для жизни,— Павел Алексеевич сморщился.— Видите ли, рост благосостояния сам по себе будет обуславливать повышение рождаемости…— Павел Алексеевич встретился с ним глазами.— Сколько сирот оставляют. Детские дома тоже, между прочим, из государственного бюджета кормятся… Надо разрешать. На нашей совести будет…

            Начальник скривил губы, глубокие складки опустились к подбородку:

            — Уберите это… Там надо говорить,— он указал рукой в небо.

            — Так я вам оставлю препарат. Может, пригодится?

            Хозяин кабинета замахал руками:

            — Вы с ума сошли! Уберите немедленно…

            — По неполной, по далеко не полной статистике двадцать тысяч в год. Только по России…— набычился Павел Алексеевич.— Вы за них отвечаете.

            — Вы много на себя берете,— рявкнул партийный чиновник и совершенно перестал походить на свой первомайский портрет.

            — Потому что вы ничего не хотите взять на себя,— отрезал Павел Алексеевич.

            На том и расстались.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту