Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

165

        Таня легла на узкую лавку, повернула голову так, чтобы видеть кусок неба с густыми звездами. Откуда-то неслась радиомузыка вперемежку со звуками пролетарской ссоры.

            «Я очень, очень свободный человек»,— сказала себе Таня, залюбовалась этой фразой и незаметно уснула. Проснулась от холода. Неизвестно, сколько проспала. Кажется, совсем недолго. За это время вышла луна, залила все своим искусственным светом. Домой все еще не хотелось, но, пожалуй, пора… На завалинке совсем уж деревенского дома в глубине двора сидел паренек. Он сосредоточенно колдовал над своим запястьем.

            Таня подошла поближе. Он услышал ее шаги, обернулся и замер, зажав правой рукой запястье левой.

            — Пошла отсюда,— грубо сказал мальчишка.

            Но Таня стояла, не двигаясь. Половина бритвенного лезвия поблескивала в сильном лунном свете. Она сметливо сказала ему:

            — Так ничего не получится…

            — Почему это?— он поднял голову, и она увидела бледное, как будто заплаканное лицо и свежий синяк, набухающий на скуле.

            — Надо в ванной, в теплой воде…— сочувственно сказала она.— Так не получится.

            — Откуда ты знаешь?— хмуро поинтересовался парень.

            — Я по венам специалист. Два года с венами занималась. Немного потечет и спадется. Лучше с крыши — шарах, и конец!

            — Да мне этого не надо,— усмехнулся парень.— Мне машина нужна. У меня, понимаешь, машины нет. А если разрез пошире, ампулу прокапать можно… Если ты такой специалист, может, у тебя и машина при себе?

            Теперь его не понимала Таня:

            — Какая машина?

            — Ну, шприц. Дура,— объяснил он.

            — А, шприц. Дома есть.— Вот чудеса, всю жизнь прожила как умная, а сегодня весь день в дурах…

            — А далеко живешь?— зажегся интересом парень.

            — Далеко.

            — А чего ты здесь вообще делаешь?

            — Гуляю. Я люблю в это время гулять,— она села с ним рядом и заметила, что ему больше лет, чем ей сначала показалось.— Пошли, погуляем. Я в окна люблю смотреть…

            Она потянула его за рукав клетчатой рубашки, он послушался. Завернул лезвие в бумажку, сунул в карман ковбойки и оторопело пошел за ней. Она вывела его на улицу, потом свернула уверенно в проулок между двумя домами в еле видный проход — на освещенное окно. Грязная, в побелке лампочка голо болталась на шнуре. Стул стоял на столе, торчали козлы. В комнате шел ремонт. Видно, забыли погасить свет. Окно было открыто. Этаж первый.

            — Влезем,— предложила Таня.

            — Нет, я уже свой ларек взял. Мне хватит,— шмыгнул паренек.— Может, к тебе пойдем?

            — Да я ключи потеряла… И вообще…— Таня растерялась. Все было немного наперекосяк.

            — Ладно, пошли,— великодушно предложил парень, и они пошли блуждать дальше.

            Они шли обнявшись, потом в каком-то дворе поцеловались, потом еще немного побродили, а потом оказалось, что они стоят в просторном парадном, тесно обнявшись, прижимаясь друг к другу ногами, и впалыми животами, и руками, липкими от той малости крови, которая успела вылиться через маленький разрез поперек вены.

            Они поднялись на последний этаж того самого дома «модерн», который Таня заметила в начале своего ольховского путешествия. Свет горел на четвертом, дальше была загадочная

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту