Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

49

в горку, то, спотыкаясь, спускалась вниз. Темень на земле была непроглядной, зато на небе тьма не была такой равномерной, над морем небо было как будто светлее, а западный край хранил слабое воспоминание о закате. Даже звезды были какие-то незначительные, вполнакала.

            — Здесь скостим немного.— Маша юркнула вниз по стоптанной глинистой тропинке, не то к лесенке, не то к мостку.

            — Неужели ты видишь что-нибудь?— Бутонов коснулся ее плеча.

            — Я как кошка, у меня ночное видение.— В темноте он, не видя ее улыбки, решил, что она шутит.— В нашей семье это бывает. Между прочим, очень удобно: видишь то, чего никто не видит…

            Это была такая многозначительная женская подача сигнала, пробросок, чтобы уменьшить расстояние между людьми, огромное, как бездна морская, но способное сворачиваться в один миг.

            Они вошли в Поселок, и Маша понимала, что через несколько минут они расстанутся, и это было невозможно.

            — Стой!— сказала она ему в спину, когда они проходили мимо Пупка.— Вот сюда.

            Он послушно свернул в сторону. Теперь Маша шла впереди.

            — Вот здесь,— сказала она и села на землю.

            Он остановился рядом. Ему вдруг показалось, что он слышит удары ее сердца, а у нее самой было такое ощущение, что сердце отбивает набат на всю округу.

            — Сядь,— попросила она, и он присел рядом на корточки.

            Она обхватила его голову:

            — Поцелуй меня.

            Бутонов улыбнулся, как улыбаются домашним животным:

            — Очень хочется?

            Она кивнула.

            Он не чувствовал ни малейшего вдохновения, но привычка добросовестного профессионала обязывала. Прижав ее к себе, он поцеловал ее и удивился, какой горячий у нее рот. Ценя во всяком деле правила, он и здесь их соблюдал: сначала раздень партнершу, потом раздевайся сам. Он провел рукой по молнии ее брюк и встретил ее судорожные руки, расстегивающие тугую молнию. Она выскользнула из жестких тряпок и теребила пуговицы его рубашки. Он засмеялся:

            — Тебя что, дома совсем не кормят?

            Это ее забавное рвение его немного взбудоражило, но он не чувствовал себя в хорошей готовности, медлил. Горячие касания ее рук — Ника, Ника, я взяла!— отчаянный стон — Бутонов! Бутонов!— и он понял, что может произвести необходимые действия.

            Изнутри она показалась ему привлекательней, чем снаружи, и горячей, как давняя его любовь — наездница Розка.

            — У тебя там что, печка?— засмеялся он.

            Но она смеяться и не думала, лицо ее было мокрым от слез, и она только бормотала:

            — Бутонов, какой ты!.. Бутонов, ты…

            Бутонов ощутил, что девушка сильно опережает его по части достижений, и уверился, что она из той же породы, к которой принадлежала Розка,— яростная, скорострельная и даже внешне немного похожая, только без африканских волос. Он обхватил ее маленькую голову, больно прижав уши, сделал движение, от которого удары ее сердца почувствовал так, словно находился у нее в грудной клетке. Он испугался, что повредил ее, но было уже поздно — извини, извини, малышка…

            Когда он встал на колени и поднял голову, ему показалось, что они попали в луч прожектора: воздух вокруг светился голубоватым светом и видна была каждая травинка. Никакого прожектора не было — посреди неба катилась круглая луна, огромная, совершенно плоская и серебряно-голубая.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту