Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

66

представляла себе то наездницу, то жену, то себя — наездницей…

            Прошли еще три огромные, как три жизни, ночи и три призрачных дня, а на четвертый день Бутонов пришел в неурочное время, когда Алдона мыла на кухне послеобеденную посуду, а Маша развешивала у колодца детское белье. Он спустился вниз, молча сел на плоский камень.

            — Что?— испугалась Маша и бросила обратно в таз отжатую пижаму.

            — Я уезжаю, Маш. Пришел попрощаться,— сказал он спокойно, а она ужаснулась:

            — Навсегда?

            Он засмеялся.

            — Ты больше никогда ко мне не придешь?

            — Ну, может, ты ко мне как-нибудь заедешь? В Расторгуево, а?— Он медленно поднялся, отряхнул белые штаны, поцеловал ее в сжатый рот: — Ты что, расстроилась?

            Она молчала. Взглянув на часы, он сказал:

            — Ладно, пошли. Пятнадцать минут у меня есть.

            Впервые при свете дня вошли они в Самонину комнату, удачно миновав Алдону, пристально теревшую тарелки, и через пятнадцать минут он действительно ушел.

            «Как уходят боги… Как будто его никогда и не бывало,— думала Маша, обнимая полосатый половик, проехавший вместе с ней через всю комнату.— Хоть бы Алик скорее приехал…»

            Теперь, когда все кончилось так же внезапно, как началось, и у нее осталась только тонкая пачечка грубых серых полулистов, исписанных марающей шариковой ручкой, ей хотелось скорее прочесть Алику свои новые стихи и именно ему рассказать обо всем, что на нее обрушилось.

            Алик в это время уже подъезжал к Судаку, а Бутонов, ему навстречу, на старом «Москвиче» Михаила Степановича, ехал в Симферополь, чтобы тем же самолетом, которым прилетел Алик, лететь в Москву вечером.

            Медея возвращалась с работы и первой увидела идущего от Нижнего поселка Алика — в синем солнцезащитном козырьке и темных очках на городском незагорелом лице. Немного погодя Алика увидела и Маша, гуляющая с детьми в травяных зарослях Пупка.

            С криком «Алька! Алька! Папа!» понеслись они вниз по дороге. Он остановился, сбросил с плеч небольшой туго набитый рюкзак и раскинул руки для общего объятия. Маша подбежала первой, обхватила за шею с самой искренней радостью. Лиза с Аликом прыгали с восторженными воплями.

            К тому времени, когда Медея поравнялась с ними, рюкзак был наполовину разворочен, Маша распечатала одно из привезенных для нее писем, Лиза прижимала к себе пакет с тянучками и белесую куколку размером с мышь, подарок Ники, а маленький Алик расковыривал коробку с новой игрой. Старший Алик пытался запихнуть в рюкзак все то, что из него было вытащено.

            Алик расцеловался с Медеей и тут же сунул ей в руку картонную коробку, его обычное профессиональное подношение:

            — Примите от нашего Красного Креста вашему Красному Кресту…

            Там были кое-какие дефицитные лекарства, пара колодок пластыря и обычные резиновые перчатки, которых в прошлом году в Судаке было не достать.

            — Спасибо, спасибо, Алик. Рада, что вы наконец приехали…

            — Ох, Медея Георгиевна, я вам такую книжку привез,— перебил он ее,— сюрприз! Как вы отлично выглядите!

            Он положил руку на макушку сыну:

            — Алька, а ты вырос на целую голову,— он сложил пальцы щепоткой,— комариную…

            Маша от нетерпения переминалась с ноги на ногу, подскакивала:

            — Ну пошли же скорее. Алик, наконец-то!

            Медея

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту