Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

75

были стихи ее собственного сочинения. Одно из стихотворений он показал Иванову, который понимал во всем. Тот прочитал вслух, со странным выражением:

           

            Любовь — работа духа.

            Все ж тела

            в работе этой

            не без соучастья.

            Влагаешь руку в руку,—

            что за счастье!

            Для градусов духовного тепла

            и жара белого телесной страсти —

            одна шкала.

           

            — Откуда, Валерий?

            — Девушка мне написала,— пожал плечами Бутонов.— Хорошие?

            — Хорошие. Наверное, дернула откуда-нибудь. Не пойму, откуда,— вынес квалифицированное суждение Иванов.

            — Исключено,— уверенно возразил Бутонов.— Не станет она чужие переписывать. Точно, сама написала.

            Он уже забыл об этом заурядном южном романе, а эта милая девочка придавала ему какое-то слишком уж большое значение. Писем Бутонов ни от кого не получал, сам не писал, да и на этот раз отвечать не собирался, а они всё шли. Маша ходила в Судак на почту и страшно огорчалась, что ответа все нет. Наконец, не выдержав, она позвонила Нике в Москву, попросила ее съездить в Расторгуево и узнать, не случилось ли чего с Бутоновым, почему он не отвечает. Ника раздраженно отказалась: занята по горло, некогда. Маша обиделась:

            — Ника, ты что, с ума сошла? Я тебя первый раз в жизни прошу! У тебя романы раз в квартал, а у меня такого никогда не было!

            — Черт с тобой! Завтра поеду,— согласилась Ника.

            — Ника! Умоляю! Сегодня! Сегодня вечером!— взмолилась Маша.

            На следующее утро Маша опять притащилась в Судак с детьми. Гуляли, ходили в кафе, ели мороженое. Дозвониться до Ники не удалось: ее не было дома. Вечером того же дня заболел Алик, поднялась температура, начался кашель — его обычный астматический бронхит, из-за которого Маша и высиживала по два месяца в Крыму. Целую неделю Маша крутилась при нем и только на восьмой день добралась до города. Письма все не было. То есть было — от Алика. До Ники сразу же дозвонилась. Ника отчиталась довольно сухо: в Расторгуево ездила, Бутонова застала, письма он получил, но не ответил.

            — А ответит?— глупо спросила Маша.

            — Ну откуда я знаю?— обозлилась Ника.

            К этому времени она съездила в Расторгуево несколько раз. В первый раз Бутонов удивился. Встреча их была легкой и веселой. Ника и вправду собиралась только выполнить Машино поручение, но так уж получилось, что она осталась ночевать в его большом, наполовину отремонтированном доме. Он начал ремонт два года тому назад, после смерти матери, но как-то дело застопорилось, и отремонтированная половина составляла удивительный контраст с полуразрушенной, куда были сложены деревянные сундуки, топорная крестьянская мебель, оставшаяся еще от бабушки, валялись какие-то домотканые тряпки. Там, в разрушенной половине, Ника и устроила их скорое гнездышко. Уже утром, уходя, она действительно спросила у него:

            — Чего ты на письма-то не отвечаешь? Девушка огорчается.

            Бутонов разоблачений не боялся, но не любил, когда ему делали замечаний:

            — Я врач, а не писатель.

            — А ты уж напрягись,— посоветовала Ника.

            Ситуация показалась Нике забавной: Машка, умница-переумница, влюбилась в такого элементарного пильщика. Самой Нике он пришелся очень кстати: у нее шел развод, муж ужасно себя вел, чего-то от нее требовал,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту