Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

35

к телефону, звонить Павлу Алексеевичу. Долго не отвечали, потом сказали, что он на операции.

            — Да что случилось-то?— допытывалась Василиса Гавриловна.

            — Ах, да ты не поймешь,— отмахнулась Таня.

            Ей казалось, что она никому не должна открывать это ужасное знание, потому что, кому ни скажешь, и у того тоже жизнь рухнет, развалится, как у нее самой. Эту тайну надо хранить…

            — Я скоро,— крикнула она уже с порога и, хлопнув дверью, понеслась вниз по лестнице.

            Таня плохо помнила, как, не дождавшись троллейбуса, добежала до метро, как доехала до Парка культуры, а потом снова бежала по длинной Пироговке. Казалось, что бег ее был бесконечным, многочасовым. В проходной отцовской клиники ее остановили.

            — Я к папе… к Павлу Алексеевичу…

            Ее сразу же пропустили. Бегом она поднялась на второй этаж, толкнула стеклянную дверь — навстречу ей шел отец, в белом халате, в круглой шапочке. Вокруг него толокся целый выводок врачей и студентов, но он шел впереди всех, самый высокий, самый широкий, с густо-розовым лицом, в больших бровях с седой подпушкой. Он увидел Таню. Казалось, что самый воздух расступился перед ним:

            — Что случилось?

            — У Томы Полосухиной мать помирает. Ковырнулась она!— выпалила Таня.

            — Что такое? Кто тебя сюда впустил?— взревел он.— Вниз! В приемный покой! Ждать меня там!

            Таня кинулась вниз, глотая слезы.

            Несмотря на всю свою храбрость, он все-таки испугался. Одного доноса достаточно, и вся жизнь в тартарары…

            Через три минуты Павел Алексеевич спустился в приемное отделение. Таня рванулась к нему:

            — Папа!

            Он снова остановил ее взглядом:

            — Спокойно объясни, что там у вас случилось?

            — У Томы Полосухиной, пап… скорее… мама ее помирает…

            — Чья мама? Кто?— холодно спросил Павел Алексеевич.

            — Дворничиха наша, тетя Лиза. Они в гараже живут, за нашим домом. Она ковырнулась, вот что… Пап, там у них так ужасно… Пап, столько крови…

            Он снял очки, потер переносицу. Слово «ковырнулась» в Таниных устах…

            — Значит, так… Немедленно поезжай домой.

            — Как?

            — Как сюда приехала, так и обратно.

            Таня сама себе не верила. Отца как будто подменили. Никогда он не разговаривал с ней таким железным голосом.

            Сгорбившись, она вышла на улицу…

            Через тридцать минут Павел Алексеевич вошел в полосухинский гараж. С ним был его ассистент Витя. Шофер санитарной машины, на которой они приехали, из кабины не вышел.

            С первого же взгляда Павел Алексеевич оценил все здесь происходящее: это была она, его главная, его несчастная пациентка. Военная вдова или мать-одиночка, скорее всего пьющая, возможно, гулящая… Он тронул широкую холодную руку маленькой дворничихи, пальцем оттянул веко. Делать здесь было уже нечего. Возле кровати стояли трое детишек, два маленьких мальчика и девочка, смотрели на него во все глаза.

            — А где Тома?— спросил Павел Алексеевич.

            — Я Тома.

            Павел Алексеевич посмотрел на нее внимательно: он сначала принял ее за семилетнюю, теперь, приглядевшись, понял, что она и есть Танина одноклассница.

            — Тома, ты сейчас забери малышей и поднимайся в двенадцатую квартиру. В сером

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту