Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

9

каждый раз надеялась, что все это наваждение ушло и Алик, выйдя ей навстречу, скажет свое обычное: «Зайка, а что это ты тут делаешь?»

            Но ничего такого не происходило.

            Она вошла к нему, прилегла рядом, покрыв волосами его угловатое плечо. Похоже, он спал. Дыхание было трудным. Она прислушалась. Не открывая глаз он сказал:

            — Когда эта проклятая жара кончится?

            Она встрепенулась, метнулась в угол, куда Либин составил полное собрание сочинений Марьи Игнатьевны в семи бутылках. Вытащила самую маленькую из бутылочек, свинтила с нее пробку и сунула Алику под нос. Запахло нашатырем.

            — Легче? Легче, да?— затребовала Нинка немедленного ответа.

            — Вроде легче,— согласился он.

            Она снова легла с ним рядом, повернула его голову к себе и зашептала в ухо:

            — Алик, прошу тебя, сделай это для меня.

            — Что?— Он не понимал или делал вид, что не понимает.

            — Крестись, и все будет хорошо, и лечение поможет.— Она взяла в обе руки его расслабленную кисть и слабо поцеловала веснушчатую руку.— И страшно не будет.

            — Да мне и не страшно, детка.

            — Так я приведу священника, да?— обрадовалась она.

            Алик собрал свой плывущий взгляд и сказал неожиданно серьезно:

            — Нин, у меня нет никаких возражений против твоего Христа. Он мне даже нравится, хотя с чувством юмора у него было не все в порядке. Дело, понимаешь, в том, что я и сам умный еврей. А в крещении какая-то глупость, театр. А я театра не люблю. Я люблю кино. Отстань от меня, киска.

            Нинка сцепила свои худущие пальцы и затрясла ими:

            — Ну хотя бы поговори с ним. Он придет, и вы поговорите.

            — Кто придет?— переспросил Алик.

            — Да священник. Он очень, очень хороший. Ну прошу тебя…— Она гладила его по шее острым языком, потом провела по ключице, по прилипшему к костям соску тем приглашающим интимным жестом, который был принят между ними. Она его соблазняла в крещенье — как в любовную игру.

            Он слабо улыбнулся:

            — Валяй. Веди своего попа. Только с условием: раббая тоже приведешь.

            Нинка обмерла:

            — Ты шутишь?

            — Почему же? Если ты хочешь от меня такого серьезного шага, я вправе иметь двустороннюю консультацию…— Он всегда умел из любой ситуации извлекать максимум удовольствия.

            «Поддался, поддался,— ликовала Нинка.— Теперь крещу».

            Со священником, отцом Виктором, давно было договорено. Он был настоятель маленькой православной церкви, человек образованный, потомок эмигрантов первой волны, с крученой биографией и простой верой. Характера он был общительного, по натуре смешлив, охотно ходил в гости к прихожанам, любил и выпить.

            Откуда берутся раввины, Нинка понятия не имела. Круг их друзей был вовсе не связан с еврейской общиной, и следовало поднапрячься, чтобы обеспечить Алика раввином, если уж это необходимое условие.

            Часа два Нина возилась с травяными примочками, снова ставила компрессы на ступни, растирала грудь пахучей резкой настойкой и в три ночи сообразила, что Ира Пирсон недавно, смеясь, говорила, что из всех здешних евреев она одна-единственная русская,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту