Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

12

совершенно не входило в ее планы. Он был известным специалистом по авторским правам, занимал такое положение, что и познакомиться с ним для нее было почти невозможно. Чистый случай: хозяин конторы взял ее с собой на переговоры в качестве помощника, а потом был прием, на котором женщин почти не было, и она сияла на фоне черных смокингов как белая голубка среди старых воронов. Через два месяца, когда она уже и думать забыла об этой поездке в Англию, пришло приглашение на конференцию молодых юристов. Хозяин конторы долго не мог опомниться от изумления, но заподозрить Харриса в интересе к своей миниатюрной помощнице не мог. Однако отпустил Ирину на три дня в Европу. И теперь все шло к тому, что Харрис женится…

            И здесь не какая-нибудь любовь-морковь, а дело серьезное.

            Каждая женщина, которой исполнилось сорок, мечтает о Харрисе. А Ирине как раз исполнилось.

            В общем, получилось глупо…

            Вечером Ирина приехала к Нинке для разговора. Но в спальне топталась опять знахарка, заскочившая на пять минут перед отъездом, Нинка вокруг нее бегала. В мастерской, как обычно, сидел народ.

            Ирина была голодная, открыла холодильник. Там было плоховато. В бумажном пакете из русского магазина лежал дорогостоящий черный хлеб, подсыхал сыр. Ирина сделала себе бутерброд. Выпила Нинкиной смеси — в этом доме все почему-то начинали пить «отвертку» — апельсиновый сок с водкой… Наконец выползла Нинка.

            — Так зачем тебе понадобился Готлиб?

            — Какой Готлиб?— удивилась Нинка.

            — О Господи, да ты же ночью звонила…

            — А, он Готлиб. Я и не знала, что он Готлиб… Алик сказал, чтобы привезли раббая,— невинно сказала Нинка, а Ирина вдруг почувствовала прилив раздражения: чего она возится с этой идиоткой… Но она профессионально сдержала раздражение и мягко спросила:

            — Да зачем ему раббай? Ты ничего не путаешь?

            Нинка просияла:

            — Да ты же ничего не знаешь! Алик согласился креститься.

            Ирина от ярости зашлась:

            — Нин, если креститься, то, наверное, священник нужен, а?

            — Само собой!— кивнула Нинка.— Само собой — священник. Это я уже договорилась. Но Алик попросил… он хочет еще и с раббаем поговорить.

            — Он хочет креститься?— удивилась Ирина, уловив наконец самое существенное.

            Нина опустила узкое личико в костлявые, переставшие быть красивыми руки.

            — Фима говорит, что очень плохо. Все говорят, что плохо. А Марья Игнатьевна говорит, что последняя надежда — креститься. Я не хочу, чтобы он уходил в никуда. Я хочу, чтобы его Бог принял. Ты не представляешь себе, какая это тьма… Это нельзя себе представить…

            Нинка кое-что знала про тьму, у нее были три суицидальные попытки: одна в ранней юности, вторая после отъезда Алика из России и третья уже здесь, после рождения мертвого ребенка…

            — Надо скорее, скорее.— Нинка вылила остатки сока в стакан.— Ириша, купи мне, пожалуйста, сока. А водки не надо, водку вчера Славик принес. Пусть твой Готлиб нам раббая приволочет…

            Ирина взяла сумку, опустила руку в металлический судок, стоявший на холодильнике,— туда складывали счета.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту