Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

19

дернулась: смотреть на это было тяжело. Вообще, пока Алик лежал или сидел, все было довольно обыкновенно: больной человек в кругу друзей,— но вот переход его из одного положения в другое сразу напоминал о том, что происходит что-то ужасное. Живые, ясные глаза и мертвое тело… А в начале весны он еще сам перебирался из спальни в мастерскую…

            Алика уложили в спальне, отец Виктор зашел туда. Нинка, немного потоптавшись в дверях, выскользнула из спальни и села на пол снаружи, прислонившись спиной к двери. Вид у нее был стерегущий и отрешенный. Она была вполпьяна, но держалась.

            «Как глупо и нелепо,— думал Алик.— Симпатичный, кажется, человек, напрасно я поддался…»

            Отец Виктор сел на скамеечку возле постели, совсем близко к Алику.

            — У меня есть некоторые профессиональные трудности,— начал он неожиданно.— Видите ли, большинство людей, с которыми я общаюсь, мои прихожане, они совершенно уверены в том, что я способен разрешить все их проблемы, и если я этого не делаю, то исключительно из педагогических соображений. А это совершенно не так.— Он улыбнулся редкозубой улыбкой, и Алик понял, что и священник понимает всю глупую неловкость положения, и испытал некоторое облегчение…

            Болезнь не мучила Алика болями. Он страдал от все усиливающейся одышки и нестерпимого чувства растворения себя. Вместе с весом тела, живым мясом мышц, уходила реальность жизни, и потому ему так приятны были полуобнаженные женщины, облеплявшие его с утра до ночи. Алик давно не видел вокруг себя новых людей, и это новое лицо, с нечисто выбритой с одной стороны щекой — бородка у него была маленькая, на западный манер,— с крапчатыми буро-зелеными глазами, отпечатывалось крупно, с фотографическими подробностями.

            — Нина очень хотела, чтобы я с вами поговорил,— продолжал священник.— Она думает, что я могу крестить вас, то есть уговорить принять крещение. И я не могу отказать ей в ее просьбе.

            Парагвайская музыка за окном подвывала, потрескивала, испускала дух и снова оживала. Алик поморщился.

            — Да я неверующий, отец Виктор,— грустно сказал Алик.

            — Что вы! Что вы!— замахал рукой священник.— Неверующих практически не бывает. Это какой-то психологический шаблон, который вы скорее всего из России вывезли. Уверяю вас, неверующих не бывает. Особенно среди творческих людей. Содержание веры разное, и чем выше интеллект, тем сложнее форма веры. К тому же есть род интеллектуального целомудрия, которое не допускает прямых обсуждений, грубых высказываний. Всегда под рукой вульгарнейшие образцы религиозного примитива. А это трудно вынести…

            — Это я очень хорошо понимаю, у меня своя жена в доме,— отозвался Алик.

            Поп этот был ему мил своей честной серьезностью.

            «И он совсем не глуп»,— удивился Алик.

            Нинкины восторженные междометия по адресу святого и мудрого священника давно вызывали у него раздражение, и теперь это раздражение прошло.

            — А у Нины,— отец Виктор махнул рукой в сторону двери,— да вообще у большинства женщин все идет не через голову, а через сердце. То есть через любовь. Они изумительные существа, дивные,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту