Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

28

встал. Он никогда еще не общался со священниками.

            — Да, я преподаю сейчас в еврейском университете. Курс лекций по иудео-исламской культуре.

            — Там бывают замечательные лекции. Я как-то читал книгу, курс лекций по библейской археологии, изданную этим университетом,— радостно заулыбался священник.— А ваша иудео-исламская тема в контексте современного мира читается, вероятно, очень хитрым перевертышем?

            — Перевертышем?— не сразу понял реб Менаше.— Нет-нет, меня не интересуют политические параллели, я занимаюсь философией,— заволновался раввин.

            Алик подозвал к себе Валентину:

            — Валентина, ты присмотри за ними, чтоб трезвыми не остались.

            Валентина, розовая и толстая, принесла, прижимая к груди, три бумажных стаканчика и поставила их перед Левой.

            Выпили дружно, на троих, и через минуту их головы сблизились, они кивали бородами, качали головами и жестикулировали, а Алик, страшно довольный, указывая на них глазами, сказал Либину:

            — По-моему, я сегодня очень удачно выступил в роли Саладина…

            Валентина поискала глазами Либина и кивнула в сторону кухни. Через минуту она теснила его в угол:

            — Я не могу ее просить, спроси ты…

            — Ну да, ты не можешь, а я могу…— обиделся Либин.

            — Ладно тебе. Надо срочно хотя бы за один месяц заплатить…

            — Так недавно же собирали…

            — Ну да, недавно, месяц назад,— пожала плечами Валентина,— мне что, больше всех нужно? Телефон я в прошлом месяце оплатила, одни междугородние, Нинка много разговаривает, как напьется…

            — Она же недавно давала…— заметил Либин.

            — Ну хорошо, спроси у кого-нибудь еще. Может, у Файки?

            Либин засмеялся: Файка была в долгах как в шелках и не было здесь ни одного человека, которому она не была должна хоть десятку. Либину ничего не оставалось, как идти к Ирине.

            С деньгами было не то что плохо — катастрофа. Алик в последние годы перед болезнью плохо продавался, а теперь, когда он и работать перестал, и бегать по галерейщикам не мог, доход был просто нулевой, а вернее сказать, ниже нуля. Долги росли. И те, которые необходимо было отдавать, вроде счетов за квартиру и телефон, и те, медицинские, которые не будут отданы никогда.

            Была еще одна неприятнейшая история, которая тянулась уже несколько лет: два галерейщика из Вашингтона, делавшие Алику выставку, не отдавали двенадцать живописных работ. Алик был отчасти сам в этом виноват. Если бы он приехал в день закрытия выставки, как было уговорено, и сам все забрал, этого не случилось бы. Но поскольку он, празднуя заранее продажу трех работ с этой выставки — о чем ему сообщили галерейщики,— одолжил денег и поехал с Нинкой на Ямайку, то и не попал к закрытию. Когда вернулся, тоже не сразу собрался. Однако чек за проданные работы почему-то не пришел, и он позвонил в Вашингтон узнать, в чем дело. Ему сказали, что работы вернулись и вообще — где он пропадает, им пришлось сдать его работы на хранение, так как в галерее нет места. Это было чистое вранье.

            Алик попросил Ирину помочь. Выяснилось еще одно обстоятельство: Алик, подписывая контракт,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту