Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

29

оставил у галерейщиков копию, и теперь они, пользуясь его оплошностью, вели себя очень нахально, и Ирина почти ничего в этой ситуации не могла сделать. Единственный ее козырь — каталог галереи с объявлением о выставке и репродукция в нем одной из картин. Как раз той, которую они объявляли проданной. Ирина завела против них дело, а пока эта история тянулась, крякнув, выложила Алику чек на пять тысяч своих денег. Сказала, что выбила. Она и впрямь не оставляла надежды получить эти деньги.

            Было это в начале прошлой зимы. Когда она принесла чек, Алик страшно обрадовался:

            — Нет слов. Просто нет слов. Сейчас уплатим ренту и купим наконец Нинке шубу.

            Ирина взвилась — не на шубу она давала свои кровные. Но делать было нечего, половина денег ушла на шубу: такие уж были привычки у Алика с Нинкой. Дешевки они не любили.

            «Чертова богема,— негодовала Ирина,— видно, они здесь говна мало похлебали…»

            Выдохнув из себя горячий воздух, решила, что помогать будет, но небольшими суммами, по мере минутной необходимости. В конце концов, она одинокая баба с ребенком. И не такая уж богатая, как они думают. Не говоря о том, как трудно эти денежки выгрызать…

            Когда Либин к ней подошел, она уже доставала чековую книжку. Маленькие суммы росли, как маленькие детки,— совершенно незаметно…

           

           

           

глава 9

           

            Бородатые мужи вышли на улицу. Готлиб совсем не ощущал себя пьяным, но начисто забыл, где поставил машину. Там, где он ожидал ее увидеть, стоял чужой длиннозадый «понтиак».

            — Утащили, утащили!— по-детски, совершенно беззлобно засмеялся отец Виктор.

            — Да здесь можно ставить, почему это утащили?— рассердился Готлиб.— Вы постойте здесь, я за углом посмотрю.

            Раввин не проявлял никакого интереса к тому, на какой машине его отвезут,— ему гораздо интереснее было то, что говорил этот смешной человек в кепочке.

            — Так вот, я, с вашего позволения, продолжу,— торопился отец Виктор поделиться своими мыслями с исключительным собеседником.— Первый эксперимент, можно сказать, прошел удачно. Диаспора оказалась исключительно полезна для всего мира. Конечно, вы собрали свой остаток у себя там. Но сколько евреев растворилось, ассимилировалось, сколько их в науке и в культуре во всех странах. Я ведь в некотором смысле юдофил. Впрочем, каждый нормальный христианин почитает избранный народ. И, понимаете, это чрезвычайно важно, что евреи вливают свою драгоценную кровь во все культуры, во все народы, и по этому образцу происходит что? Мировой процесс! И русские вышли из своего гетто, и китайцы. Обратите внимание: эти молодые американские китайцы — среди них лучшие математики и музыканты великолепные… Идем дальше — смешанные браки! Вы понимаете, что я имею в виду? Идет созидание нового народа!

            Раввин, кажется, прекрасно понимал, что имеет в виду оппонент, но совершенно не одобрял его идей и мелко жевал губами.

            «Три стаканчика или четыре стаканчика»,— пытался он припомнить. Но сколько бы ни было, явно много…

            — Вот они, новые времена: ни иудея, ни эллина, и в самом прямом, в самом прямом

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту