Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

39

фокусов.

            Люда перетряхивала Аликовы подушки и с грустью думала, что за судьба такая ей досталась — всех хоронить. В свои сорок пять она похоронила мать, отца, двух бабушек, деда, первого мужа и вот только что — близкую подругу. Всех кормила, умывала, а потом и обмывала. Но этот вроде уж совсем не мой, а вот привело…

            У нее была куча дел, длиннейший список покупок, визитов к незнакомым людям, которые хотели ее порасспросить о своих московских родственниках и порассказать о своей жизни, но она уже чувствовала, что влипла, не может оторваться от этого нелепого дома, от человека, которого она вот-вот полюбит, и снова ей придется надрывать свое сердце на том же самом месте…

            Зазвонил телефон, кто-то крикнул в трубку:

            — Включите CNN! В Москве переворот!

            — В Москве переворот,— упавшим голосом повторила Люда.— Вот тебе и новости.

            В телевизоре замелькали обрывчатые куски хроники. Какое-то ГКЧП, не лица, а обмылки, косноязычные, с подлостью, заметной на лице, как плохие вставные зубы…

            — Да откуда же такие рожи берутся?— удивился Алик.

            — А здешние что, лучше?— с неожиданным патриотизмом воскликнула Люда.

            — Все-таки лучше.— Алик подумал немного.— Конечно, лучше. Тоже воры, но застенчивые. А эти уж больно бесстыжие.

            Понять, что там происходит на самом деле, было совершенно невозможно.

            У Горбачева оказалось состояние здоровья.

            — Наверное, они его уже убили…

            Телефон звонил беспрерывно. Событие такого рода удержать в себе было невозможно.

            Люда развернула телевизор, чтобы Алику было удобнее.

            Билет у нее был на шестое сентября. Надо скорей менять и возвращаться… А с другой стороны, чего возвращаться, когда сын здесь… Муж пусть лучше сюда выбирается… А здесь чего делать, без языка, без ничего… Дома книги, друзья, милых шесть соток… Все неслось одной смутной тучей…

            — Я же говорил: до подписания договора должно что-то произойти,— удовлетворенно сказал Алик.

            — Какого еще договора?..— удивилась Люда. Она не следила за политическими новостями, ей давно все это опротивело…

            — Люд, разбуди Нинку,— попросил Алик.

            Но Нинка уже и сама приползла.

            — Попомните мое слово: вот теперь все и решится…— пророчествовал Алик.

            — Что решится?— Нинка была рассеянна и еще не вовсе проснулась. Все события за пределами этой квартиры были от нее одинаково далеко.

            К вечеру опять набилось множество народу. Телевизор вынесли из спальни и поставили на стол, народ отхлынул от Алика и сгрудился у телевизора. Происходило что-то совершенно непонятное: какой-то марионеточный дергунчик, завхоз из бани, усач с собачьей мордой, полубесы-полулюди, фантасмагория сна из «Евгения Онегина». И — танки. В город входили войска. По улицам медленно ползли огромные танки, и было непонятно, кто против кого воюет.

            Люда, зажав виски, стонала:

            — Что теперь будет? Что будет?

            Сын ее, молоденький программист, сорвался пораньше с работы, сидел с ней рядом и немного ее стеснялся:

            — Что будет? Военная диктатура будет.

            Пытались прозвониться

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту