Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

54

которым научила ее Нинка,— пыталась внести ясность в свою и без того ясную одинокую жизнь. Файка ела яичницу с майонезом. Она все ела с майонезом. Московская Люда давно уже перемыла всю посуду и сидела теперь рядом с сыном около телевизора в ожидании свежих новостей из Москвы.

            — Алеша, выключи телевизор. Алик умер,— тихо сказал Фима. Так тихо, что его не услышали.— Ребята, Алик умер,— повторил он так же тихо.

            Хлопнул лифт, вошла Ирина.

            — Алик умер,— сказал он ей, и тут наконец все услышали.

            — Уже?— вырвалось у Валентины с такой тоской, как будто он обещал ей жить вечно и нарушил планы своей несвоевременной смертью.

            — О, shit!— воскликнула Тишорт и, отшвырнув книжку, бросилась к лифту, едва не сбив мать с ног.

            Ирина стояла возле двери, потирая ушибленное плечо. «Может, в Россию съездить на недельку, найду Казанцевых, Гисю…— Гися была Аликова старшая сестра.— Она, наверное, совсем старуха, Алика старше была на четырнадцать лет. Она меня любила…»

            Джойка отложила карты и заплакала.

            Все стали почему-то одеваться. Валентина нырнула головой в длинную индийскую юбку. Люда надела босоножки. Хотели пойти в спальню, но Фима остановил:

            — Погодите, Нинка еще не знает. Надо ей сказать.

            — Ты скажи,— попросил Либин.

            Он с Фимой уже три года не разговаривал, но тут и сам не заметил, как попросил.

            Фима приоткрыл дверь спальни: там было все то же. Лежал Алик, покрытый до подбородка оранжевой простыней, на полу сидела Нинка, натирая свои узкие ступни с длинными пальцами, и приговаривала:

            — Это хорошая травка, Алик, в ней ужасная сила…

            Еще там был Киплинг. Он положил передние лапы на тахту, на них свою умную и печальную морду.

            «Какая глупость про собак, что они боятся покойников»,— подумал Фима.

            Он приподнял Нинку, поднял с полу ее промокшее кимоно и накинул ей на плечи. Она была послушна.

            — Он умер,— в который уже раз выговорил Фима, и ему показалось, что он уже привык к новому положению мира, в котором Алика больше нет.

            Нинка посмотрела на него внимательными прозрачными глазами и улыбнулась. Лицо у нее было усталое и немного хитрое.

            — Алик выздоровел, знаешь…

            Он вывел ее из спальни. Валентина уже тащила ей ее питье. Нинка выпила, улыбнулась светской, ни к кому не обращенной улыбкой:

            — Алик выздоровел, знаете? Он сам мне сказал…

            Джойка издала звук, похожий на смех, и выскочила в кухню, зажимая рот. Снизу звонили в домофон. Нина сидела в кресле со светлым и растерянным лицом и гоняла палочкой лед в стакане.

            Чисто Офелия. А защита — как у хорошего боксера: ничего не хочет знать. Все правильно, никогда он не мог ее оставить, она живет вне реальности, а он всегда ее безумие собой прикрывал. «Есть, есть логика в этом безумии». Делать Ирине здесь больше было нечего, захотелось поскорее уйти.

            Она спустилась вниз. Тишорт не ждала ее около подъезда. Дочку свою она упустила. Ирина пересекла медленный машинный поток и зашла в кафе.

            Догадливый черный бармен спросил утвердительно:

            — Виски?

            И

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту