совершенно сухой,— Ну, Веруся, этот всегда из воды сухим выйдет…
Младенец играл лицом, какие-то разрозненные выражения сменяли друг друга: лобик хмарился, губы улыбались. Он не плакал, и было непонятно, хорошо ему или плохо. Скорее всего, ему было всё происходящее удивительно…
— Дед, вылитый дед. Будет настоящим мужчиной, красивым, крупным,— удовлетворённо заключила Елизавета Ивановна.
— Некоторые части тела даже слишком,— многозначительно заметила Верочка.— Точь-в-точь как у отца…
Елизавета Ивановна сделала пренебрежительный жест:
— Нет, Веруся, ты не знаешь… Это вообще особенность мужчин Корн.
На этом они полностью исчерпали свой личный опыт в этом вопросе и перешли к следующему: как им, двум слабым женщинам, вырастить настоящего сильного мужчину. По многим причинам, семейным и сентиментальным, он обречён был носить имя Александр.
С первого же дня обязанности поделили таким образом, что на долю Верочки приходилось кормление грудью, а всё остальное взяла на себя Елизавета Ивановна.
Спорт, мужские развлечения и никакого сюсюканья — определила Елизавета Ивановна первоочередные задачи. И действительно, с того дня, как зажила пуповина, она стала занимать внука физкультурой: пригласила массажистку и начала ежедневное обливание мальчика прохладной, но кипячёной водой. Чтобы обеспечить достойные мужские развлечения, она заранее обзавелась в «Детском мире» деревянным ружьём, солдатиками и лошадкой на колесиках. С помощью этих незамысловатых предметов Елизавета Ивановна намеревалась оградить мальчика от горечи безотцовщины, истинные размеры которой должны были определиться спустя короткое время, и воспитать его истинным мужчиной — ответственным, способным принимать самостоятельные решения, уверенным в себе, то есть таким, каким был её покойный муж.
— Ты должна осваивать принцип максимального расстояния,— сильно забегая вперед, поучала она дочь в первые же дни после выхода из роддома, и в голосе её прорезывались педагогические ноты.— Когда ребёнок подрастёт, выпустит, наконец, твою руку и сделает первый шаг в сторону, ты должна будешь совершить свой шаг в противоположном направлении. Это ужасная опасность для всех матерей-одиночек,— безжалостно уточняла Елизавета Ивановна,— соединять себя и ребёнка в один организм.
— Почему ты так говоришь, мамочка,— с обидой возражала Вера,— у ребёнка, в конце концов, есть отец и он будет принимать участие в его воспитании…
— Проку от него будет как от козла молока. Можешь мне поверить,— припечатала Елизавета Ивановна.
Это было тем более обидно для Верочки, что было уже всё договорено и решено — через несколько дней должен был приехать счастливый отец, чтобы наконец объединиться с возлюбленной. В этом самом месте как раз и находилась единственная точка расхождения между обожающими друг друга матерью и дочерью: Елизавета Ивановна презирала верочкиного любовника, многие годы надеялась, что дочь встретит человека более достойного, чем этот нервный и неудачливый артист. Но также, по опыту своей жизни, Елизавета Ивановна хорошо знала, как трудно быть женщине одной, а особенно такой, как её
