Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

19

            Вера, тихонько пошушукавшись с Елизаветой Ивановной, предложила Шурику привести на спектакль ту университетскую девочку, которую он каждое воскресенье так подолгу провожает. Отношения с матерью были как раз настолько доверительны, чтобы доложить о существовании Лили и не обмолвиться ни словом о Матильде Павловне.

            Целую неделю Шурик отговаривался. Ему не хотелось приглашать Лилю на детский праздник, он с большим удовольствием пошёл бы с ней в кафе «Молодёжное» или на какую-нибудь домашнюю вечеринку к одноклассникам. Однако под давлением матери он всё-таки буркнул Лиле что-то про детский спектакль, который устраивает его бабушка, а она с неожиданным азартом завопила:

            — Ой, хочу, хочу!

            Таким образом, пути к отступлению были отрезаны. Уговорились, что Шурик её встречать не выйдет, потому что у него перед спектаклем было много производственных забот.

            Он чуть не с утра возился с малышами, вправлял вывихнутое крыло неуклюжему ангелу, утешал плачущего Тимошу, обнаружившего вдруг унизительность своей роли и наотрез отказавшегося надеть на себя ослиные уши, сшитые Елизаветой Ивановной из серых шерстяных чулок. Вся эта «мелочь пузатая», как называл Шурик бабушкиных учеников, Шурика обожала, и иногда, когда у Елизаветы Ивановны поднималось давление и начиналась тяжкая боль в затылке, он заменял бабушку на уроках, к большому восторгу учеников.

            Лиля пришла сама, по адресу. Дверь открыла Вера Александровна — и остолбенела: перед ней стояло маленькое существо в огромной белой шапке, и сквозь падающие чуть ли не до подбородка лохмы неопрятного меха проглядывали накрашенные густой чёрной краской игрушечные, как у плюшевого зверька, глазки. Они поздоровались. Девочка стащила с себя огромную шапку. Вера не удержалась:

            — Да вы просто как Филиппок!

            Находчивая девочка растянула длинный рот в улыбке:

            — Ну, это не самый страшный персонаж в русской литературе!

            Она раздернула фасонистую красную молнию на лёгкой, явно не по сезону куртке, и осталась в маленьком чёрном платье, сплошь покрытом белыми волосами от шапки. В большом, едва не до пояса, вырезе светилась худая голая спинка, тоже покрытая волосками — тонким собственным пушком. От вида этой голубоватой детской спины у Веры от жалости и брезгливости защемило сердце.

            — Садитесь вон туда, в уголок, там уютное место. Шарфик не снимайте, там дует от окна,— предупредила Вера Александровна, но Лиля затолкала шарф в рукав куртки.— А Шурик сейчас выйдет, он там с маленькими возится…

            Протискиваясь в детской толпе мимо матери, Вера шепнула ей на ушко:

            — Эта Шурикова девочка — прямо на роль Иродиады…

            Елизавета Ивановна, уже кинувшая на неё свой цепкий взгляд, поправила:

            — Скорее на роль Саломеи… Но, знаешь, Верочка, она очень изящна, очень…

            — Да ну тебя, мама,— рассердилась неожиданно Вера.— Она же просто маленькая нахалка… Наверное, Бог знает из какой семьи…

            И Вера испытала прилив ужасной неприязни к этой стриженой профурсетке…

            Но Лиля не почувствовала этой неприязни, напротив, ей, из её уголка, всё страшно нравилось: и смешанный запах ёлки с пряником,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту