— А ты кушай, кушай, девочка,— Фаина Ивановна не озаботилась запомнить имя этой маленькой лахудрочки. Злость на полковника у неё не прошла, стала даже как будто сильнее, но и веселее. И мысль пришла в голову.— А где телефончик у вас?
Вышла в коридор, набрала номер. Домой она ему никогда не звонила, он даже и не знал, что у неё есть его домашний номер. Подошла женщина.
— Алло? Квартира полковника Коробова? Примите телефонограмму из Министерства обороны…
— Толь! Толь!— заверещал в трубку женский голос.— Телефонограмма из Министерства! Одну минуту!
Но Фаина Ивановна, не обращая внимания на отдалённое волнение собеседницы, продолжала:
— Командование поздравляет полковника Коробова с Новым годом и с повышением. С пятнадцатого января сего года он назначен начальником Магаданского военного округа. Секретарь Подмахаева.
И грохнула трубкой. А что? В театре живем! И настроение заметно исправилось.
— Да что же вы не кушаете?— Она и сама вдруг почувствовала прилив голода, положила Шурику на тарелку салату и кусок рыбы.— Вера Александровна! Что же вы ничего не кушаете? Тарелка пустая! Шурик, наливай!
Шурик взялся открывать вторую бутылку шампанского.
— Нет-нет, давай коньяку.
Она всё принесла: и коньяк, и конфеты.
Хоть бы все поскорее ушли,— изнывала Вера.— Остались бы вдвоём, вспомнили маму. Всё испорчено, всё испорчено. Нахальство, конечно, невероятное, вот так нагрянуть без приглашения, с чудовищной этой едой, от которой потом будет изжога, отрыжка, если не расстройство желудка…
Аля чокнулась со всеми, выпила. О, как её вознесло! Видели бы её акмолинские подружки… В Москве, в таком дому… В шёлковом платье… Шурик Корн, пианино, шампанское…
Прежде она никогда не пила. Когда предлагали, отказывалась. На заводе пьянство было повальное, она всегда боялась пьяных мужчин и знала, как это бывает: скрутят, юбку на голову, и тыркать… И полубратья в детстве, и мальчишки барачные несколько раз ловили. В лаборатории тоже, в прошлом году, на Первое мая устроили вроде застолья, а потом завхоз и старший лаборант Зоткин навалились в гардеробе… Но теперь ей было так хорошо, так сладко.
«Да живот-то у меня вот чего ныл,— догадалась она.— Вот оно, к чему все пьют,— сделала она вывод, отчасти ошибочный.— Девчонки говорили, что хорошо. Может, не врут… Какой день выпал. Я своего добуду…» — решила Аля и уставилась блестящими глазами на Шурика.
А Шурик кушал безмятежно: мало ли какие у кого планы… У него был свой собственный — на два часа на завтра, то есть уже на сегодня, он договорился с Матильдой. С утра сегодня она собиралась к подругам, а к вечеру должна была вернуться. Из-за кошек, конечно. Ну и Шурик собирался навестить её, отпраздновав с мамой Новый год печально и благолепно.
— Может, потанцуем?— предложила Аля тихонько.
— Да магнитофон в моей комнате. Что, принести?— Шурик был настолько же непонятлив, насколько Аля неуклюжа.
— Да пусть там,— покраснела Аля под взглядом насмешливой начальницы.
— Давай,— согласился Шурик и вытер рот о крахмальную салфетку, дотронуться до которой Аля
