Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

43

— телефонный звонок.

            — Ты разденься на минутку, сделай одолжение,— она проворно сняла шубу и, пока он топтался, набрала номер и сунула ему в руку телефонную трубку.— Позови Анатолия Петровича и скажи: Фаина Ивановна просила передать, что два билета на спектакль «Много шума из ничего» ему обеспечены… Понял? «Много шума из ничего»? Обеспечены!

            Мужской голос сказал в трубке:

            — Слушаю.

            — Анатолий Петрович? Фаина Ивановна просила передать, что два билета на спектакль «Много шума из ничего» вам обеспечено.

            — Что?— взревел голос.

            — Два билета…

            Фаина Ивановна лёгким движением указательного пальца придавила рычажок. Отбой. И загадочно улыбнулась.

            — А теперь…— это был второй пункт новогодней программы,— теперь я покажу тебе одну маленькую игру…

            Взяв его за руку, прочно ухватила за большой палец и, высунув из сложенных трубочкой губ твёрдый язык, лизнула конец пальца.

            — Не бойся, тебе понравится…

            Львица была с такими особенностями, о которых Шурик, до некоторой степени вооружённый понедельничным опытом, и не догадывался. И никаких ассоциаций у Шурика не возникало: не знал он никаких таких игр. Спустя полчаса, полностью потеряв ориентацию в пространстве и в собственных ощущениях, он переживал обжигающее, отдающее в позвоночник электрическое наслаждение. Над ним нависало нечто невообразимо преувеличенное, ничего общего, кроме запаха, не имеющее с тем сухим цветочком, к которому он так недавно устремился. Это был невыразимо-притягательный запах женского нутра, и он узнал, что у запаха есть и вкус. Его родной привычный инструмент был совершенно не в его власти, в объятиях влажных и оживлённых — его покусывали, пожевывали, посасывали… Растерянный, он медлил, как отчаянный пловец перед прыжком в неизведанные воды. Его подтолкнули, он дёрнулся назад. Кажется, он не хотел туда. Было почему-то страшно. Раздалось длинное бархатистое рычание… На другом полюсе мира происходило нечто неописуемое, и пусть бы оно не кончалось никогда. Никакого другого пути не оставалось, и он кинулся в самую середину омута… Вкус был обжигающий: одновременно острый и молочно-кислый, нежный и совершенно невинный…

            И тут он вдруг догадался, к чему всё это имеет отношение — к затейливой и совершенно неправдоподобной картинке, которую он года четыре тому назад долго рассматривал на стене общественной уборной на углу Пушкинской улицы и Столешникова переулка. А бабушка ещё поджидала наверху, пока он справит свою нужду.

            Домой Шурик вернулся утром. Умирая от отвращения, он очень складно соврал, как на обратном пути от Фаины Ивановны таксист, который вёз его, столкнулся с другой машиной, и ему пришлось три часа просидеть в отделении милиции в качестве свидетеля, а позвонить из отделения милиционеры не позволили…

            — Ах, да ты бы и не дозвонился, мы всю ночь по моргам и по больницам звонили,— махнула рукой изнемогшая от воображаемой потери Вера.

            Поверили ему беспрекословно.

            Вера Александровна была вполне удовлетворена обретением исчезнувшего сына. Чуть позже опытная в разного рода уловках Фаина чутко уловила сюжет и подтвердила своё алиби

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту