Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

54

с лёгким дефектом речи.

            — А где вы вообще-то наблюдаетесь?— прощупывая дряблую и вздутую шею Веры, осторожно спросила Любовь Ивановна.

            — В поликлинике ВТО,— с достоинством ответила Вера.

            — Понятно. Там у вас хорошие фониатры и травматологи,— отрезала врачиха презрительно.

            — Вы считаете, без операции никак нельзя обойтись?— робко спросила Вера.

            Любовь Ивановна покраснела так, что шрам на губе налился тёмной кровью:

            — Вера Александровна, операция срочная. Экстренная…

            Вера почувствовала дурноту и спросила упавшим голосом:

            — У меня рак?

            Любовь Ивановна мыла руки, не отрывая глаз от раковины, потом долго вытирала руки вафельным полотенцем и всё держала паузу.

            — Почему обязательно рак? Кровь у вас приличная. Железа диффузная, сильно увеличена. Помимо диффузного токсического зоба в левой доле имеется опухоль. Похожа на доброкачественную. Но биопсию делать мы не будем. Некогда. Вы преступно запустили свою болезнь. Брумштейн сразу же предложила операцию — вот написано: рекомендовано…

            — Но я у гомеопата лечилась…

            Малозаметный шов на губе врачихи снова ожил и набряк:

            — Моя бы воля, я бы вашего гомеопата отдала под суд…

            Горло Веры Александровны от таких слов как будто вспухло, стало тесным.

            «Если бы мама была жива, всё было бы по-другому… И вообще ничего этого бы не было»…— подумала она.

            Потом Любовь Ивановна пригласила Шурика в кабинет, а Вера села в коридоре на липкий стул, на Шуриково прогретое место.

            Врачиха сказала Шурику всё то, что и Вере Александровне, но сверх того добавила, что операция достаточно тяжёлая, но беспокоит её больше послеоперационный период. Уход в больнице плохой — пусть подыщут сиделку. Особенно на первые дни.

            «Если бы бабушка была жива, всё было бы по-другому»…— сын и мать часто думали одно и то же…

            Операцию сделали через три дня. В своих дурных предчувствиях Вера оказалась отчасти права. Хотя операция прошла, как выяснилось позднее, вполне удачно, наркоз она действительно перенесла очень тяжело. Через сорок минут после начала операции остановилось сердце: у молодого анестезиолога тоже сердце едва не остановилось от страха. Впрыснули адреналин. Со всех семь потов сошло. Больше трёх часов оперировали, а потом двое суток Вера не приходила в себя.

            Лежала она в реанимации. Положение её считали опасным, но не безнадёжным. Но Шурик, сидевший на лестнице возле входа в реанимационное отделение, куда вообще никого не пускали, не слышал ничего из того, что ему говорили. Двое суток он просидел на ступеньке в состоянии глубочайшего горя и великой вины.

            Он был поглощён непрерывным воображаемым общением с ней. Более всего он был сосредоточен на том, чтобы удерживать её постоянно перед собой, со всеми деталями, со всеми подробностями: волосы, которые он помнит густыми,— как она расчёсывала их после мытья и сушила, присев на низкую скамеечку возле батареи… а потом волосы поредели, и пучок на затылке стал немного поменьше, тёмно-ореховый цвет слинял, сначала у висков, а потом по всей голове потянулись грязно-серые пряди, с чужой как будто головы… брови

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту