Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

63

тебя содержать.

            Вера проглотила комок, которого в горле давно уже не было.

            — Ты думаешь?— только и смогла она ответить.

            — Совершенно уверен,— сказал Шурик таким голосом, что Верочка шмыгнула носом.

            Это и было её позднее счастье: рядом с ней был мужчина, который за неё отвечал.

            Шурик тоже чувствовал себя счастливым: мама, которую он почти уже потерял за двое суток сидения на больничной лестнице, оправлялась после болезни, а химии предстояло процветать впредь уже без него…

            Вечером того памятного дня позвонила Аля, пригласила его в общежитие:

            — У Лены день рождения. У неё всё так паршиво, все разъехались. Приезжай, я пирог испекла. Ленку жалко…

            Был восьмой час. Шурик сказал маме, что едет в общежитие на день рождения к Стовбе. Ему не очень хотелось туда тащиться, но Ленку и впрямь было жалко.

           

           

           

глава 22

           

            Лене Стовбе исполнялось девятнадцать, и это был ужасный — после стольких счастливых — день рождения. Она была любимой и красивой сестрой двух старших братьев. Отец, как все большие начальники, не знал языка равенства: одними он командовал, понукая и унижая, перед другими сам готов был унизиться — добровольно и почти восторженно. Лена, хоть и собственный ребёнок, относилась к существам высшим. Он поместил её на такую высокую ступень, что даже мысль о возможном замужестве дочери была ему неприятна. Не то что готовил он свою дочь к монашеству, нет! Но в неисследованной глубине его партийной души жило народное представление, а может, отголосок учения апостола Павла, что высшие люди детей не рождают, а занимаются делами более возвышенными, в данном конкретном случае — наукой химией…

            Когда жена его робко, с большими предуготовлениями, сообщила ему о том, что дочь собирается замуж, он огорчился. Когда же к этому добавилось, что избранник дочери — человек другой, чёрной расы, его ударило вдвойне: в душе белого мужчины, даже никоим образом с чёрной расой не соприкасавшегося, есть тайный страх, что в чёрном мужчине живет особо свирепая мужская сила, намного превосходящая силу белого … Ревность была особого рода: неосознанная, невыговариваемая, немая. То, что Леночку его боготворимую, белую, чистую будет… вот именно, что слова не мог подобрать обкомовский секретарь, отлично знающий по своей начальствующей повадке все слова от А до Я, которыми можно было прибить козявку… да что там, невозможно было и слово найти, соединяющее его дочь и чёрного мужика в интимном пространстве брака, когда от одного того, что будет он её просто руками трогать, в виски начинало бить тяжким звоном.

            Осторожно сообщившая о намечающемся браке жена вынуждена была сказать через некоторое время и об отмене этого брака. Но одновременно с этим и о ребёнке, который вскорости должен был родиться. И было сообщено. Эффект превзошёл всё ожидаемое. Сначала сам ревел медведем, могучим кулаком разбил обеденный стол. И руке не поздоровилось — две трещины в кости — потом одели в гипсовую перчатку. Но ещё прежде гипса велел домашним, чтоб имени Ленкина больше не поминали, видеть он её не хочет и знать ничего не желает… Жена обкомовская знала, что

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту