Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

69

чёрным бантом сзади на шее. О её присутствии заранее сообщал густой запах духов и постукивание костыля. Красавица припадала на ногу, и припадание это было сильным, глубоким — на каждом шаге она как будто слегка ныряла, а потом выныривала, вздымая одновременно синие ресницы… Её должны бы не любить за нарушение общей однородности, которое она собой являла. Но её любили: за красоту, за несчастье, которое она бодро преодолевала, даже за инвалидную машину «Запорожец», которую сама водила, изумляя других водителей и пешеходов полной непредсказуемостью своего шофёрского поведения, за весёлый характер и прощали — о, было что ей прощать!— любовь посплетничать о чужих делах, неуемное кокетство и постоянные шашни с посетителями библиотеки.

            Шурик оценил её человеколюбие, когда в разгар эпидемии гриппа — половина сотрудников болела, а вторая работала с удвоенной нагрузкой — он пришёл к ней просить три дня за свой счёт.

            — Да вы с ума сошли! Я вас на сессию должна отпускать в самое горячее время, и вам ещё за свой счёт! И речи быть не может! И так работать некому!

            — Валерия Адамовна!— взмолился Шурик.— Такие обстоятельства… ну хоть заявление об уходе подавать!

            — Без году неделя работаете, и уходить! Да уходите! Здесь очередь стоит! В Ленинской библиотеке работать! Люди от нас не уходят! От нас — только на пенсию!— искренне шумела начальница.

            — Мне на три дня надо уехать в Сибирь. Иначе я ужасно подведу одну женщину…

            У Валерии под синими ресницами зажёгся интерес:

            — Вот как?

            — Понимаете, ей рожать пора, а я вроде как её муж…

            — Ничего себе! У вас ребёнок должен родиться, а вы вроде как муж?— преувеличенно изумилась Валерия.

            И Шурик, на краешке стула сидя, рассказал кратко, но ясно всю историю бедной Стовбы, историю, не имевшую пока финала, потому что после того как они расписались, она уехала к родителям в Сибирь, и теперь вот ей пора рожать, и она звонила и просила его срочно приехать: потому что если родится ребёнок так-сяк, просто смугленький, то ещё ничего. А вот если негр настоящий, то непременно будет семейный скандал, потому что отец — каменная скала с партийной должностью, и из дому её непременно вышвырнут… Так что надо ему ехать, чтобы играть роль счастливого отца кубинского ребёнка…

            — Пишите заявление,— сказала Валерия Адамовна и поставила свою красивую лохматую подпись прямо под Шуриковыми робкими строчками.

           

           

           

глава 25

           

            И Шурик засобирался. Стовба просила купить, если удастся, два шерстяных детских костюмчика. Он честно поехал в тот самый «Детский мир», в котором к его рождению такие же костюмчики покупала его бабушка Елизавета Ивановна. Так же честно отстоял в длинной очереди и купил два, жёлтый и розовый. Пожилая практичная женщина, стоявшая перед ним в очереди, объяснила, что один надо брать на год, а второй — на два года. Зачем два костюма на один размер? Аргумент был доходчивый.

            Каких-то особых заграничных бутылочек с сосками он не достал — их в тот день в «Детском мире» не выбрасывали. Но этот редкий предмет чехословацкого производства раздобыла Аля Тогусова. Она, не вполне оправившаяся

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту