Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

73

нараспашку. В дверях стоял могучий человек с густейшими седыми волосами, широко улыбался:

            — Ну, зятёк, заходи! Милости просим!

            Позади него — толстенная Стовба с подобранными по-новому волосами, в оренбургском платке поверх тёмно-красного большого платья. Стовба улыбалась милым благодарным лицом, и Шурик удивился, как же она изменилась.

            Тесть пожал Шурику руку, потом трижды поцеловал: пахнуло водкой и одеколоном. Лена подставила светлую, на прямой пробор причёсанную голову. Шурик никогда не видел в такой близи беременных женщин, и его вдруг тронуло и пузо, и странная невинность лица. Не было у неё раньше такого выражения. И он, дрогнувши непонятно каким местом, поцеловал её сначала в волосы, а потом в губы. Она покраснела пятнистым лицом. Красавицей она перестала быть, но была просто прелесть…

            — Ну, Ленка, какое же у тебя пузо! Просто непонятно, с какого бока заходить.— заулыбался Шурик.

            Тесть посмотрел на него одобрительно, захохотал:

            — Не смущайся! Научим! Вон, Фаина Ивановна три раза носила, и всё без вреда!

            Коридор сделал два поворота. Шурик догадался, что квартира соединена из нескольких. Привели в большую комнату, где был накрыт уже немного разорённый стол.

            Геннадий Николаевич что-то рыкнул, и из трёх дверей немедленно стали входить люди — как будто они заранее под дверью стояли. За столом с Шуриком вместе оказалось девять человек: рослый тощий старик и согбенная старушка, родители Геннадия Николаевича, родная сестра Фаины Ивановны, со странным лицом — слабоумная, как выяснилось впоследствии, Стовбин брат Анатолий с женой, Стовбины родители и сама Стовба.

            Еда на столе, как театральные муляжи,— подумал Шурик,— рыбина огромная, окорок какого-то большого зверя, пирожки размером с курицу каждый, а солёные огурцы косили под кабачки… Вареная картошка стояла на столе в ведерной кастрюле, а икра в салатнице…

            Стовба, самая высокая девушка на курсе, здесь, в кругу своей великанской семьи, выглядела, несмотря на живот, вполне умеренно.

            — Рассаживайтесь, рассаживайтесь поскорее!— провозгласил Геннадий Николаевич, и все торопливо задвигали стульями. Дальше всё было точно как на собрании. Геннадий председательствовал, жена секретарствовала, слабоумная сестра сходила на кухню и принесла графин…

            — Наливайте! Толик, деду с бабкой налей! Маша, ты что как неродная? Рюмку-то подыми!— командовал тесть, наливая тем, кто сидел с ним рядом. То есть Фаине Ивановне, Лене и Шурику… Наконец все вооружились, и Геннадий Николаевич вознёс свой особый стаканчик:

            — Вот, семья моя дорогая! Принимаем нового члена, Александра Александровича Корна. Не совсем у нас хорошо получилось, свадьбу не отгуляли по-хорошему, но уж чего теперь говорить. Пусть дальше всё будет по-хорошему, по-людски. За здоровье молодых!

            Все потянули рюмки чокаться. Шурик встал, чтоб дотянуться до бабушки с дедушкой. Они, хоть и старенькие, оказались охочие до выпивки. Опрокинули рюмочки и закусили.

            Потом пошла большая еда. Шурик был голоден, но ел, по обыкновению, не торопясь, как бабушка научила. Прочие все жевали громко, сильно, даже, пожалуй, воинственно.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту