Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

77

для пенсионеров. И зашёл по-соседски побеседовать с едва прикрытым намерением привлечь Веру Александровну к общественной работе. На лысой маленькой голове партсекретаря плоско сидела промасленная тюбетейка изначально красного цвета, а из ноздрей и из ушей торчала живая и свежая поросль.

            При появлении Шурика он прервал свою энергичную речь, помолчал минуту, а потом решительно, всё так же сверля воздух пальцем, но уже в Шуриковом направлении, строго сказал:

            — А вы, молодой человек, постоянно хлопаете дверью лифта…

            — Простите, больше не буду,— ответил ему Шурик совершенно серьёзно, и Вера улыбнулась Шурику понимающе.

            Старик решительно встал, слегка качнулся и протянул перед собой картонную руку:

            — Всего вам доброго. Подумайте, Вера Александровна, над моим предложением. И дверью лифта не хлопайте…

            — Спокойной ночи, Михаил Абрамович,— она встала и проводила его к двери.

            Когда дверь захлопнулась, оба захохотали.

            — А из ушей! А из ушей!— всхлипывала от смеха Вера.

            — А тюбетеечка!— вторил ей Шурик.

            — Дверью лифта… дверью лифта…— заливалась Вера,— не хлопайте!

            А отсмеявшись, вспомнили Елизавету Ивановну — вот кто бы сейчас от души повеселился… Потом Шурик вспомнил про коробку:

            — Мне там гостинцев надавали!

            Снял картонную крышку и стал вынимать всяческие редкости и продовольственные ценности, с большой тщательностью сложенные в сибирском продуктовом распределителе для родственника не игрушечного, как этот Михаил Абрамович, а настоящего партийного секретаря… Но об этом Шурик словом не обмолвился, сказал только:

            — За работу премировали…

            Но над этой шуткой посмеяться было некому.

           

           

           

глава 27

           

            Валерия Адамовна была в ярости: глаза её, синим удобренные, сузились, а пухлые обыкновенно губы в розовой помаде были так сжаты, что под ними образовались две очень милые складки.

            — Ну и что прикажете с вами делать, Александр Александрович?— она постучала по столу согнутым мизинцем.

            Шурик стоял перед ней в позе покорности, склонив голову, и вид его выражал виноватость, в глубине же души он испытывал полнейшее равнодушие к своей судьбе. Он был готов к тому, что его выгонят за образовавшийся прогул, но знал также, что без работы не останется, да и без заработка тоже. К тому же Валерии он совершенно не боялся, и хотя не любил доставлять людям неприятностей и даже испытывал неловкость перед начальницей, что нарушил данное ей слово, защищаться не собирался. Потому и сказал смиренно:

            — На ваше усмотрение, Валерия Адамовна.

            То ли она смягчилась этим смирением, то ли любопытство взяло верх, но она умерила свою строгость, ещё немного постучала по столу пальцами, но уже в каком-то более миролюбивом ритме, и сказала по-свойски, не по-начальницки:

            — Ну, хорошо, рассказывай, что там у тебя произошло.

            И Шурик честно рассказал, как оно было, не упоминая, впрочем, о влажных ночных объятиях — что сыграл-таки роль законного мужа, был всем предъявлен как трофей, а уехать вовремя не смог, потому что по замыслу тестя, о котором его заранее не оповещали, он должен

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту