Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

86

что когда-то исполнял Левандовский, и Вера впала в приятнейшее состояние: музыка соединила воедино воспоминания о покойном возлюбленном и сидевшего рядом их сына, которому она успела перед началом концерта шепнуть, что отец его исполнял все эти вещи великолепно, просто бесподобно. Башкиров тоже справился совсем неплохо. Не хуже Левандовского. Публика в зале в этот день была избраннейшая — сплошь из ценителей и знатоков, да и музыкантов много пришло на концерт.

            — Был бы жив твой отец, сегодняшний концерт был бы для него праздником,— сказала Вера в гардеробе, и Шурик слегка удивился: мать крайне редко упоминала его отца.

            «Пожалуй,— подумал Шурик,— она стала о нем чаше говорить после смерти бабушки». Его интуиция обострялась, когда дело касалось матери.

            Такси взять долго не удавалось: публика была знатная, и никто, кажется, не хотел ехать на троллейбусе. Прошли по Тверскому бульвару. Возле театра Пушкина Вера вздохнула, и Шурик отлично знал, что она скажет.

            — Проклятое место,— сказала торжественно Вера, и Шурику было приятно, что он всё заранее знает. Но об Алисе Коонен на этот раз она не упомянула. Он вёл её под руку, и был он того же роста, что Левандовский, с которым много было здесь хожено, и вёл её с той же почтительной твёрдостью, что и его отец.

            «Какое счастье»,— подумала Верочка.

            Они вышли на улицу Горького. На углу, возле аптеки, Шурик остановил такси. Вера Александровна была, пожалуй, даже довольна, что едет домой одна,— ей хотелось побыть наедине со своими мыслями.

            — Ты не очень поздно?— спросила она сына уже из машины.

            — Веруся, ну конечно же поздно, сейчас уже одиннадцатый час. Валерия Адамовна сказала, там томов восемьдесят, их надо снять, связать в пачки, погрузить в машину…

            Вера махнула рукой. Она знала, что она сделает, когда придёт домой. Достанет письма Левандовского и перечитает…

            Валерия встретила Шурика в голубом кимоно с белыми аистами, просторно летящими по её полному телу с запада на восток. Давний подарок Беаты. Вымытые волосы — лесной орех, славянский редкий цвет — падали на плечи, слегка загибаясь вверх.

            — Ну, голубчик, ну, спасибо!— радовалась Валерия, покуда он топтался в прихожей.— Нет-нет, здесь не раздевайтесь! В комнате, в комнате!

            Она, стуча костылем, прохромала в комнату. Он прошёл за ней. Снял в комнате куртку, огляделся. Комната была разгорожена мебелью на отсеки, точно так же, как когда-то у них в Камергерском. Шкафы с книгами. Бронзовая люстра с синей стеклянной вставкой…

            — Похоже на нашу старую квартиру в Камергерском,— сказал Шурик.— Я там родился.

            — Ну, я-то родилась в Вильно, в Вильнюсе, как теперь говорят. Но в школу уже пошла в Москве, в русскую. Я до семи лет по-русски не говорила. Родной язык у меня польский. И литовский. Дело в том, что мачеха моя по-русски очень плохо говорила, хотя последние двадцать лет здесь прожила. С папой мы по-польски говорили, а с Беатой по-литовски. Так что русский у меня получился третий.

            — Вот как?— удивился Шурик.— А со мной бабушка тоже очень рано начала по-французски говорить… А потом немецкому меня обучила…

         

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту