Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

89

коробку.

            Открыла. Удивилась. Улыбнулась. Это были тряпочки для вытирания пыли, сшитые Елизаветой Ивановной впрок из вышедших из употребления рваных фильдеперсовых чулок. Вера вспомнила, как мама резала на куски старые чулки, складывала в четыре слоя и прошивала крестиками-птичками. Точно так же она делала и перочистки, но из старого сукна. Как много всего вышло из употребления… саше… думочки… щипцы для завивки… кольца для салфеток… да и сами салфетки…

            Вера взяла две розовато-телесные тряпочки — и чулки такого цвета теперь не носят — и прошла по комнате, сметая пыль со множества мелких предметов, составляющих неизменный пейзаж её жизни.

            «А зеркало мама протирала почему-то нашатырём,— вспомнила Вера, заглянув в зеркало.— И никто больше не считает меня красавицей,— усмехнулась своему миловидному отражению.— Может, только Шурик».

            Повернула голову направо, налево. А что, действительно, хорошо выгляжу. Вот только подбородок немного испортился, провисла идея. И если сдвинуть стоячий воротничок, обнажится шрам, розовый и немного складчатый. Хороший шов, у других он получался грубее, толще. Ей сделали косметический… Она потрогала одрябший подбородок. Есть упражнение,— и она сделала круговое движение головой, и что-то хрустнуло сзади в шее. Ну вот, отложение солей. Надо позаниматься…

            Прошло уже несколько дней с тех пор, как она ходила с Шуриком в консерваторию. Накануне, уже без него — он занимался в институте,— она была в музее Скрябина. Исполняли «Поэму экстаза», которую помнила она от первой до последней ноты. Играть никогда не пробовала — очень сложно. Но вспомнила с умилением, как в молодые годы под эту энергично-рваную музыку выделывали студийцы свои хореографически-спортивные упражнения. И стихи Пастернака, связанные и с этой самой музыкой, и с его тогдашним кумиром, композитором Скрябиным. Какая мощная, какая современная культура — и всё куда-то ускользнуло, рассеялось, кажется, совсем бесследно… И в театре, кроме классики, смотреть не на что. Говорят, Любимов… Но там всё на Брехтовской энергии. Биомеханика. Какая-то пустая полоса… Да, появился ещё Эфрос. Надо посмотреть… Она сидела с пыльной тряпочкой в руках, размышляя о высоких материях, как вдруг раздался неожиданно поздний звонок в дверь — пришёл сосед Михаил Абрамович…

            — Я возвращаюсь с собрания, вижу — у вас горит свет,— объяснил он.

            — Проходите, пожалуйста, я только руки сполосну…— Вера зашла в ванную, опустила руки под струю воды. Пыльную тряпочку оставила в раковине,— потом прополоскать.

            Он стоял на коврике с исключительно деловым видом:

            — Ну что, Вера Александровна, обдумали мое предложение? Подвал пустует!

            Она и забыла, что он два раза уже донимал её каким-то кружком, который хорошо бы организовать для детского досуга.

            — Нет-нет, я действительно в прошлом актриса, но никогда не вела занятий с детьми, и речи быть не может,— твёрдо отказалась.

            — Ну, хорошо, хорошо… Тогда, может быть, вы пойдёте к нам в бухгалтеры? Бухгалтер нам в кооператив тоже нужен. Эта старая уходит. А вы бы нам подошли…— подумал немного и добавил,— а кому бы вы не подошли, с другой

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту