Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

92

сигарет «Фемина».

            — О, ты куришь?— удивился Шурик.

            — Так, балуюсь,— ответила Аля, играя сигаретой с золотым ободочком.

            Шурику всегда было немного неловко в её присутствии.

            — Ну, что?— спросил он.

            — Насчёт Нового года хотела с тобой посоветоваться,— более ловкого хода она не придумала, как ни тужилась.— Может, я пирог спеку или салат накрошу?

            Он смотрел на неё в недоумением, решив, что она хочет пригласить его в общежитие.

            — Да я дома, с мамой, как всегда. И никуда не собираюсь…

            Это была правда, но не вся. Он собирался после часу ночи, выпив с мамой по бокалу ритуального шампанского, пойти к Гии Кикнадзе, к которому должны были придти бывшие одноклассники.

            — Так и я хочу к вам придти, только надо же приготовить что-нибудь…

            — Ладно, я у мамы спрошу…— неопределённо отозвался Шурик.

            Аля пустила струю дыма из открытого рта. Сказать было нечего, но что-то надо было…

            — От Стовбы ничего не слышно?

            — Не-а.

            — А я письмо получила.

            — Ну и что?

            — Ничего особенного. Пишет, что после академического вернётся, а дочку скорей всего у мамы оставит.

            — Ну и правильно,— одобрил Шурик.

            — А Калинкина с Демченко женятся, слышал?

            — А Калинкина, это кто?

            — Из Днепропетровска, волейболистка. Стриженая такая…

            — Не помню. Да и откуда я могу слышать, если я никого из той группы, кроме тебя, вообще не видел? Только с Женькой иногда по телефону…

            — А у Женьки у самого роман!— с отчаянием почти крикнула Аля. И больше сказать совсем было нечего. Шурик не проявил ни малейшего интереса к новостям курса.

            — Ой, забыла сказать! Израйлевича помнишь? Так у него был сердечный приступ, его увезли в больницу, и он зимнюю сессию принимать не будет, а потом вообще, может, на пенсию уйдёт!

            Шурик хорошо помнил этого математического маньяка, даже в сон к нему проломившегося. Из-за него-то он и сбежал из Менделеевки: осенняя переэкзаменовка по математике всё дело решила…

            — Так ему и надо,— буркнул Шурик.— А что ты мне сказать-то хотела? Срочное?— уточнил Шурик тему встречи.

            — А про Новый год, Шурик, чтоб договориться…— растерялась Аля.

            — А-а, понял,— сказал он неопределённо.— И всё?

            — Ну да. Надо же заранее…

            Шурик галантно проводил Алю до «Новослободской» и побежал домой, забыв немедленно и о ней самой, и об её малоинтересных новостях. И забыл настолько прочно, что вспомнил об этом разговоре только в двенадцатом часу тридцать первого декабря, когда вдвоём с Верой они сидели в бабушкиной комнате, при зажжённой ёлке, и было всё точно так, как собирались они сделать ещё в прошлом году: бабушкино кресло, и её шаль на спинке кресла внакидку, и полумрак, и музыка, и новогодние подарки под ёлкой…

            — Кто бы это мог быть?— посмотрела Вера Александровна на Шурика с беспокойством, когда раздался звонок в дверь.

            — О Господи! Это Аля Тогусова!

            — Ну вот, опять,— горестно склонила голову Вера Александровна, вздохнула,— Зачем же ты её пригласил?

            — Мам! И не думал даже! Как тебе такое в голову пришло?

            Они молча сидели за столом

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту