Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

99

не хотелось. Она млела на солнце, прикрыв шею газовым шарфиком от запрещённых врачами смертоносных лучей.

            «Жаль, что так рано с дачи съехали,— думала она в полудрёме.— Это мама такой порядок завела — съезжать с дачи в последнее воскресенье августа, чтоб подготовиться к началу учебного года. Надо было жить, пока погода не испортится…»

            — С приездом! С приездом, Вера Александровна!— перед Верой стоял молодцеватый Михаил Абрамович, протягивая простодушную ладонь для партийного рукопожатия. Вера Александровна очнулась от солнечной ванны, увидела соседа в парусиновых штанах, в линялой украинской косоворотке и неизменной красной тюбетейке.

            «Какой-то персонаж из довоенной кинокомедии»,— подумала Вера.

            — Разрешите, я присяду рядом с вами?— опасливым геморроидальным движением он устроился на краю скамьи.

            — Так всё в порядке!— обрадовал он её.— Прекрасное помещение! Умерла Варвара Даниловна с седьмого этажа, и её дочь передала домоуправлению прекрасное пианино. Его надо немножко настроить — и готово! И уже есть расписание: в понедельник заседание правления, в среду наша ревизионная комиссия, в пятницу доктор Брук даёт бесплатные консультации жильцам нашего дома. А вы выбирайте любой день, и он ваш! И ведите себе кружок — хотите театральный, хотите музыкальный — для детей! Ну?

            Вид у него был торжествующий.

            — Я подумаю,— сказала Вера Александровна.

            — А что думать? Вторник ваш. А хотите — четверг или суббота?

            Он был полон энтузиазма, и служебное рвение вдовца усиливалось от приятнейшего вида моложавой, милой и такой культурной дамы.

            «Жемчужина, настоящая жемчужина,— думал Михаил Абрамович,— встретить бы такую женщину в молодости…»

            Вечером, за поздним ужином, Вера рассказала Шурику о встрече с Михаилом Абрамовичем. От неё вовсе не укрылось мужское восхищение старика, но он казался ей столь комичным в своей косоворотке с вышитыми крестиком цветочками, в тюбетеечке, за долгие годы службы промаслившейся на его лысой голове…

            Но Шурик на этот раз не поддержал обычного смешливого разговора. Он в задумчивости доел котлетку, изготовленную Ириной Владимировной из трёх, как полагается, сортов мяса, вытер рот и сказал неожиданно серьёзно:

            — Веруся, а мысль не такая уж и плохая…

            Ирина, за три месяца компанейской жизни не высказавшая ни единого суждения, неожиданно оторвалась от невидимого миру пятнышка на плите, которое сосредоточенно тёрла белой тряпочкой:

            — А для детей, для детей какое было бы счастье! Верочка! При твоей культуре! При твоём таланте!— Щеки её пошли розовыми пятнами.— Могла бы и в институте, и в академии! Ты же столько всего знаешь и про искусство, и про музыку, я уж не говорю — про театр! Вон покойная Елизавета Ивановна какой была педагог, скольких людей обучила, а у тебя талант втуне. Втуне пропадает! Это же грех, что ты не преподаёшь!

            Вера рассмеялась — никогда не наблюдала она в Ирине такой горячности.

            — Ириша, да что ты говоришь! Как это меня с мамой сравнивать! Она была настоящий педагог, а я неудавшаяся актриса. Недоучившийся музыкант. Посредственный бухгалтер. И к тому же инвалид!—

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту