Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

103

не совсем старым, лет пятидесяти.

            — А трогать не дам. Я щекотки боюсь,— сказала Валерия и надела лифчик и кофточку.

            С тех пор уважать её он стал ещё больше, и ни о чем таком больше не просил. Своей соседке тёте Кате Толстовой, когда та стала приставать с совершенно необоснованной в данном случае ревностью — были у неё на соседа давние и, как ей казалось, не беспочвенные планы,— он как-то сказал:

            — Была только одна девушка, на которой бы я женился. Но она хромая, понимаешь, а на хромой я не могу. Люди смотреть будут, показывать: вот Арам со своей хромоножкой идёт. А я не могу, я гордый.

            В самом конце минувшего сезона сшил Арам Валерии зимние ботинки, коричневые, на тонком меху, с пряжкой на подъеме, с тонкой вставочкой под пряжкой, чтоб ногу не томила застежка. И в этом сезоне, хотя зима была уже в разгаре, ботинок новых она не носила — с третьего месяца беременности Валерию положили в клинику для сохранения ребёнка, и тем временем все её обрабатывали, что рожать ей нельзя, самой не родить, надо будет делать кесарево сечение. И, что гораздо важнее, во время беременности ребёночек высасывает из матери такое количество кальция, что бедные её кости могут декальцинироваться, тазобедренные суставы не выдержат, и останется она на всю жизнь обезноженной. И вопрос ещё, удастся ли ей сохранить ребёнка.

            Валерия только улыбалась и стояла на своём: рассчитывала на свой уговор с Господом Богом — она ему обещала, заполучив ребёнка, впредь не грешить, и она слово своё держала, с молодым своим любовником сразу же прервала встречи и теперь полностью полагалась на порядочное поведение Господа Бога. Потому ни о каком аборте она и слышать не хотела, сколько врачи ни стращали тяжёлыми последствиями, всё улыбалась — когда светло, когда насмешливо, а иногда ну просто совсем как идиотка.

            Пролежала два месяца, потом её выписали домой, но рекомендовали постельный режим. Живот её рос очень быстро. У некоторых женщин в пять месяцев вообще ничего не заметно, у Валерии горка росла из-под самых грудей. Ей всё хотелось выйти погулять. Позвонила подруге, та немедленно приехала, вывела Валерию на прогулку. Была лютая зима, новые сапоги, еле влезшие на отёкшие ноги, жали, и ноги сразу же застыли. Валерия позвонила Араму, сказала, что ботиночки прошлогодние тесны, нельзя ли немного растянуть.

            — Почему нельзя? Для тебя всё можно. Приезжай!

            Она приехала с подругой, велела той ждать в такси.

            Вошла в комнатушку к Араму в большой шубе, вперед животом. Она ещё и шубы не сняла, как он заметил. Захохотал, запричитал. Попросил живот потрогать.

            — Ай, молодец, Адамовна! Опять замуж вышла! Опять не за меня!

            Валерия не стала огорчать Арама, пусть думает, что вышла…

            Она развязала свёрток с новыми сапогами, поставила их на стол.

            — Что ты мне сапоги показываешь, я что их не видел, да? Ты ноги мне покажи!

            Она села на скамеечку, Арам нагнулся, расшнуровал старые ботинки, вытянул из них водянистые ступни. Ткнул пальцем, как врач, в отёкший подъем.

            Потом стал рассматривать со всех сторон новые ботинки — давил, тянул рукой, обдумывал, как сделать

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту