Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

104

ногам посвободнее.

            — Адамовна! Я тебе их растяну, а здесь сверху немного мех сниму. Тепло будет, не заметишь. С ребёнком гулять тёплые ботинки нужны. Тёплые останутся. На той неделе позвони, приезжай. Дай поцелую тебя.

            И они расстались. Но не на неделю, а больше. Случилась у Валерии ангина, может, не настоящая ангина, но горло болело, и она остерегалась из дому выходить. Подруги возле неё толклись беспрестанно, сменяя друг друга возле пышной постели. Валерия лежала в подушках, одетая нарядно, накрашенная, как на празднике. А у неё и был праздник. Беременность уже подходила к шести месяцам, девочка шевелилась в животе, жила там, сердце у неё стучало, и это наполняло Валерию таким счастьем и благодарностью, что даже по ночам она просыпалась от радости, присаживалась в кровати, зажигала свечку в красивом подсвечнике перед Беатиным распятием из слоновой кости и молилась, пока не уставала и не засыпала.

            Морозы перед Новым годом спали, и погода установилась самая лучшая из зимних: ясно, сухо, снег светится, хрустит, воздух пахнет свежим огурцом. С утра, выглянув в окно, собралась Валерия погулять и вспомнила про ботинки. Позвонила Араму. Он разговаривал с ней обиженно: давно сделал, что же не едешь?

            — Сейчас приеду, дядя Арам!

            — Сейчас не надо. Приезжай к пяти, обедать тебя приглашаю в «Арарат». Приглашаю, да?

            Валерия не выходила из дому без сопровождения, но на этот раз решила идти одна: неудобно просить подругу провожать к сапожнику, а потом бросить её и идти в ресторан. Да и объяснять долго, почему это она идёт обедать в богатый ресторан со старым обшарпанным армянином. Никому и не объяснить…

            Нарядилась в новую кофту сиреневую, с серебряными пуговицами — только вчера её довязала. Серёжки вдела аметистовые — лиловые капли в розовые уши. Беата подарила Бог знает когда. Посмотрела на себя в зеркало: а вдруг не девочка, а мальчик будет? Говорят, если девочка, лицо дурнеет, пятнами идёт. А у неё — кожа белая, слишком даже белая.

            «Ну и пусть мальчик. Шуриком назову»,— подумала она.

            Собиралась медленно, сама с собой обращалась ласково. Поглаживала живот.

            Оделась. Спустилась на лифте. Такси само остановилось, Валерия даже руку поднять не успела. Шофёр дверцу открыл. Немолодой мужик, улыбается:

            — Ну, куда тебе, мамочка?

            Арам встретил как ни в чем не бывало, не обиженный. Был чисто выбрит и в пиджаке, чего никогда Валерия не видела, он обычно дома копошился в какой-то промасленной безрукавке. Помог шубу снять, стащил ботинки старые. Новые на ноги надел.

            — Ну как?

            Отлично. Сидели плотно, как Валерии и надо, но ногу не душили.

            — Мне такой материал принесли, шик! Цвет беж! Оставлю тебе на летнюю пару.

            Они вышли на Кузнецкий мост. Рабочий день заканчивался, прохожих было уже много, и все люди замечали, обходили их, и они шли медленно среди бегущих, как плывет солидный корабль среди шустрых ничтожных лодочек. Пальто у Арама было старое, вытертое, а шапка новая, бобровая, пышная, как подушка. Валерия опиралась на костыль, потому что нуждалась в нем теперь больше, чем прежде.

            Ей было смешно думать,

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту