Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

121

на город, который на её памяти становился всё хуже, восхищёнными детскими жадными глазами.

            Шурик с Леной тем временем добрались до ЗАГСа. Выяснилось, что для развода не хватает одной бумаги — свидетельства о рождении Марии. Документ этот Стовба оставила дома, когда сбежала от родителей с четырёхмесячной дочкой. Чтобы получить его, надо было либо просить об этом бабушку, с которой у неё сохранилась тайная переписка, либо делать запрос в сибирский город. В любом случае, это требовало времени, и Стовба уехала, с тем чтобы вернуться, как только достанет необходимое свидетельство.

            Вера Александровна предлагала им остаться хотя бы до Нового года, но Стовба, несмотря на отчаянные слёзы дочери, уехала днём тридцать первого декабря.

            Вера была сильно огорчена: она уже прикидывала, какой славный праздник можно было бы устроить для чудной девочки…

           

           

           

глава 41

           

            Ноготь Шурика, который сначала так отчаянно болел, посинел и вздулся, потом болеть совершенно перестал, а спустя некоторое время возле лунки отросло несколько миллиметров нового розового ногтя. А потом вырос новый, со странной зарубкой в середине. Трещина в плюсне заросла сама собой, без всяких последствий. Шурик полностью забыл о нелепом происшествии.

            Возможно, обладательница палеонтологической редкости с течением времени тоже забыла бы об этом, но случайный предмет — почтовая квитанция с кое-как написанным обратным адресом и недописанной фамилией «Кор» — Корнилов? Корнеев?— забыть не давал. Вооружившись лупой, Светлана исследовала неразборчивый адрес — улица была определённо Новолесная, семерка смахивала на единицу, крючок мог быть и двойкой, и пятёркой… Но эта неопределённость приятно волновала: ведь не случайно же он оставил квитанцию со своим адресом? А если и случайно, то не намек ли это судьбы, не указательная ли стрелка провидения?

            Несколько дней Светлана прожила в предвкушении счастья. Ей казалось, что он должен вернуться — не сегодня-завтра — и она всё репетировала их встречу: как она удивится, и как он будет смущен, и что скажет он, и что она… Но он всё не шёл: не решается… стесняется… какие-то обстоятельства ему мешают…

            Через неделю ей пришла в голову мысль, что он может вообще исчезнуть. И чем меньше было шансов, что он вернётся, тем больше она на него обижалась. Мысленно она с ним беседовача, и постепенно беседы эти стали раздражёнными и, что самое неприятное, беспрерывными.

            Поздним вечером, выпив лёгкое снотворное, она засыпала минут на двадцать, но разговор с Шуриком внедрялся в сон и разрушал его. Она долго с ним общалась в лекарственной дрёме — то он просил у неё прощения, то они ссорились и мирились, и все эти общения были отчасти управляемы, она придумывала сюжет, и он развивался в заданном направлении… Маялась. Потом вставала…

            Её сон, от природы робкий и пугливый, вконец разрушился, и теперь она поднималась по ночам, пила горячую воду с лимоном и садилась к столу — вертеть шёлковые цветы, белые и красные, для артели, изготовлявшей похоронные венки. Она была лучшей мастерицей, но хороших заработков у неё никогда не получалось, потому что работала

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту