Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

140

Их развели за пять минут. Хотели сразу же ехать на дачу, но в честь этого события Стовба купила бутылку шампанского, и распить её было решено в московской квартире. Потом Шурик откупорил бутылку грузинского коньяку гииной поставки.

            Стовба сильно нервничала — она не была ни болтливой, ни простодушной, но всё же за коньяком раскололась: с американскими документами у Энрике всё затягивалось, но объявился его старший брат, полуполяк Ян, который вник во все их проблемы и предложил хитрый план, по которому он едет в Польшу, она, Стовба, по организованному заранее приглашению тоже приезжает туда, и они женятся, и тогда она сможет въехать в Штаты как жена Яна, а уж дальше они как-нибудь разберутся… И всё это должно произойти в ноябре. И совершенно неизвестно, даст ли ей местный ОВИР разрешение на поездку в эту сраную Польшу…

            — Вот так. Ты понимаешь, всё опять откладывается и затягивается,— резко сказала Стовба.— Так можно всю жизнь прождать!

            — Может, к лучшему…— попытался Шурик её утешить.

            — Что к лучшему?— угрожающе посмотрела на Шурика Стовба.— Что? Ехать надо на месяц, с Марией меня точно не выпустят, ты понимаешь, какие проблемы возникают!

            Шурик разлил остатки коньяка по рюмкам — как-то незаметно они всё выпили и даже не особенно опьянели.

            — Кстати, мама хотела с тобой поговорить… Собственно, с Марией никаких проблем нет. Мама хотела, чтобы Мария пошла в школу в Москве, чтобы языкам её учить… Ты бы её у нас оставила, она бы первое полугодие у нас пожила, поучилась бы в школе, а потом ты бы её забрала. Ты же знаешь, мама её обожает. Я бы считал… Да?

            Стовба отвернулась, и непонятно было, какое там выражение лица она показывает стене.

            «Зачем я всё это делаю,— мелькнула у Шурика мысль,— Веруся с ног собьётся…» И он замолчал, удивляясь мусорному вороху сочувствия к Стовбе, страха за маму, новой ответственности, которую на себя берет, и беспокойства, и глупого желания разрешить совершенно от него далекие проблемы…

            Стовба же вдруг метнулась к нему, едва не перевернув недопитую рюмку, обхватила его за шею, уткнулась жесткими очками в ключицу. Щёткой торчащие волосы кололи его подбородок. Стовба плакала. Шурик недоумевал: в таких случаях обычно он знал, как себя вести. А тут он растерялся. Хотя семь лет тому назад у Стовбы дома тоже непредсказуемое дело было — романтическая любовь, казалось бы…

            — Я сумасшедшая, да? Ты думаешь, я сумасшедшая? Идиотка я! Семь лет, безумие какое-то, ничего не могу с собой поделать…

            — Да я ничего такого не думаю, Лен…— промямлил он. Она плюхнулась на Шурикову холостяцкую кушетку, засмеялась пьяным загадочным смехом:

            — А не надо много думать, Шурик. Мы отмечаем наш развод! У тебя есть какие-нибудь возражения?

            Особых возражений не было. На этот раз Стовба вовсе не делала вид, что рядом с ней её романтический возлюбленный, всё было хорошо и просто, и уж точно без тех сложностей, которые бывают при общении с беременными.

            Утром поехали на дачу. Надо было готовиться к переезду. Привычный годичный ритм, отливы и приливы: переезд с дачи, Новый год с ёлкой, бабушкино Рождество, переезд на

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту