Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

141

дачу…

            А ещё через пару дней, тридцатого августа, Вера Александровна пошла в Шурикову школу и записала Марию в первый класс. По той самой метрике, которой не хватало для развода.

            Ирина Владимировна шила форму в ночь накануне первого сентября, потому что купленное заранее коричневое школьное платье висело в шкафу в Ростове-на-Дону, а купить форму в магазине в этот последний горячий день было уже невозможно. Зато портфель и все школьные принадлежности лежали у Веры в шкафу. На той самой полке, где Елизавета Ивановна держала запас подарков на все случаи жизни.

            Счастье Марии, когда она стояла в школьном дворе в толпе девочек в бантах, в букетах, в белых передниках, было неописуемо. От нетерпения она играла, как жеребенок, худыми ногами в белых носочках, подрагивал бант на её медовой голове, время от времени она обкусывала кудрявые лепестки розовых махровых астр.

            Стовба держала её за руку, а Вера, легко положив руку на её плечо, была почти также счастлива, как Мария. Шурик, для полного комплекта, стоял позади, слегка понурившись и неопределённо улыбаясь.

            Директриса, несмотря на величие дня, уделила им минуту. Поздоровалась с Шуриком, погладила Марию по голове и сказала:

            — Ах ты, диковинка какая. А я и не знала, Вера Александровна, какая у Шурика славная дочка… Особенная девочка!

            Мария улыбнулась директрисе, и та удивилась непривычной дерзости улыбки: она улыбалась не так, как должен был улыбаться ребёнок взрослому, а как равный равному, как один участник праздника — другому.

            «Избаловали ребёнка»,— смутно мелькнуло у опытной директрисы.

            Вера Александровна, что-то почуяв, впервые дрогнула: а как примут маленькую мулатку одноклассники, учителя… Она с тревогой посмотрела на окружающих. Но никто особого внимания на Марию не обращал: у каждого был свой единственный ребёнок, первоклассник с портфелем, такой же взволнованный, как Мария. Но она была другая, с каким-то, как казалось Вере, уничижающим всех прочих детей необъяснимым качеством.

            «Новая раса,— озарило Веру,— это просто новая раса людей со смешанной кровью, про которых писали в фантастических романах, они во всём должны превзойти прежних людей — и в красоте, и в таланте. Просто потому, что они в этом мире возникли последними, когда все другие устоявшиеся народы успели износить свою генетику и состариться, а эти вобрали в себя всё лучшее от прежних. И если вложить сюда культуру, то это будет совершенство. Да, да, она здесь вроде Аэлиты, марсианка…»

            После ужина Шурик убежал по каким-то делам. Марию, совершенно обессиленную волнениями первого школьного дня, довели до постели и обнаружили, что она заснула по дороге из ванной в комнату.

            Потом Вера с Леной долго сидели на кухне. Сначала Стовба сидела, как на собрании. Слегка постукивала твёрдыми ногтями по краю стола. И по лицу её нельзя было судить, о чем она думает.

            — Вы не беспокойтесь, Леночка. Мурзику будет с нами хорошо. Это очень важно для ребёнка — первая школа, первая учительница.

            Стовба всё постукивала по столу. Потом сняла очки, поставила руку перед глазами ширмочкой и замерла, ни слова не говоря.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту