Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

142

Потом из-под руки потянулись большие медленные слёзы. Достала носовой платок, вытерла щеки:

            — Я дурной человек, Вера Александровна. И выросла среди дурных людей. Но я не дура. Жизнь моя так складывается, что не даёт быть дурой. Я не знаю, как дальше сложится. Может, мы с Марией через три месяца уедем. А может, ещё три года это протянется. Таких людей, как вы, я просто не встречала. Шурик, он мне так помог в трудную минуту, а ведь я его дураком считала. Я только с годами поняла, что вы другой породы, вы благородные люди…

            Вера изумилась: Шурика — дураком? Но ничего не сказала. Стовба высморкалась. Лицо её было строгим.

            — А я просто не знала, что такие люди бывают. Семья моя ужасная. И отец, и мать… Только бабушка на человека похожа. Они же меня выгнали с четырёхмесячным ребёнком. Отец выгнал. Они уроды. И я была бы уродом, если б не вся эта история с Марией. Я живу ужасно. Работаю… как вам это объяснить? Левый цех, работают на себя. Я у них бухгалтер. Если всё это накроется, меня могут посадить. Но иначе я бы просто не выжила. Снимаю квартиру. При Марии няню держала все эти годы.

            «Боже мой! Двойная бухгалтерия! Все эти шахер-махер, которые так ловко проделывала бывшая начальница Фаина Ивановна, проделывает Лена»,— испугалась Вера Александровна.

            — Леночка, так надо срочно оттуда уходить! Переедете в Москву, уж куда-куда, а в бухгалтерию я вас определённо устрою!— немедленно предложила она.

            Стовба махнула рукой:

            — Да вы что? Даже и думать нечего! Я там так повязана, что мне от них только на край света бежать.

            Лена вздохнула:

            — Нет, я вам всё должна рассказать. Это ещё не всё. А то вы про меня будете слишком хорошо думать. Ещё я сплю с моим начальником. Изредка, правда. Отказать не могу. Слишком от него завишу. Он страшный человек. Но очень умный и хитрый. Теперь вроде всё.

            «Зачем она мне это рассказывает?» — подумала Вера. И тут же поняла: Лена Стовба была по-своему честным человеком… Бедная девочка…

            Вера встала, погладила Ленины светлые волосы:

            — Всё будет хорошо, Леночка. Вот увидишь. Стовба уткнулась лицом в бок Веры, а Вера всё гладила её по голове, а Стовба плакала и плакала.

            Расставались они как близкие люди: теперь между ними была общая тайна: Вера знала про Лену то, что ни один человек, даже Шурик, не знал. И она чувствовала себя теперь не вполне Верой, но отчасти и Елизаветой Ивановной. Она на минуту оказалась старшей, взрослой.

            Она почувствовала, что Лена уступила ей на время свою девочку и не будет стоять между ними. И ещё: между ней и Мурзиком не будет стоять и Елизавета Ивановна, и своё собственное неполноценное материнство, частично отнятое матерью, она сможет прожить теперь заново во всей полноте. Всё сложилось. Всё срослось и прижилось.

           

           

           

глава 44

           

            К ноябрьским праздникам у Жени Розенцвейга назрела свадьба — следствие удачного летнего отдыха в Гурзуфе с Аллой Кушак, студенткой третьего курса Менделеевского института. Шурик познакомился с Жениной невестой незадолго до их путешествия, превратившегося в предсвадебное, и она показалась Шурику очень симпатичной.

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту