Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

146

не только обделяя их размером, но и выпуская на свет гораздо больше мужчин, чем женщин, и брачная конкуренция в их среде была очень острой. Жанна пользовалась большим успехом, к ней даже сватались из-за границы. Но она не теряла надежды выйти замуж за мужчину обычных размеров. Она многим нравилась, некоторые от неё просто с ума сходили. Но замуж почему-то не получалось.

            Пока она погромыхивала в соседней комнате поленьями, Шурик сбегал ещё раз на двор. Мечта у него была одна — поскорей добраться до дома.

            Когда Жанна снова появилась, Шурик спросил у неё, нет ли в её аптечке чего-нибудь от расстройства желудка. Она немедленно принесла ему какую-то таблетку. Он выпил и стал ждать результата. Жанна предложила ему прилечь в соседней комнате. Там был такой же холод, как на улице. Известный эффект поздней осени, когда при температуре минус три мёрзнешь сильнее, чем зимой в тридцатиградусный мороз.

            Шурик, не снимая куртки, прилёг на низкую тахту. Жанна сверху набросила на него ватное одеяло, полное холода. Гудела печь, гудел живот, холод пробирал до самых больных потрохов. Смертельно хотелось спать.

            «Сейчас бы в тёплую ванну»,— воображал Шурик, но пришлось снова бежать на двор…

            В какой-то момент он задремал на несколько минут и проснулся, потому что под боком у него заворочалось что-то тёплое. Она была без шубы и прижалась к его животу, как грелка. Это было приятно. Она расстегнула его куртку, влезла в её распах и задышала горячим дыханием.

            «Совсем как котенок»,— подумал Шурик. И в нем шевельнулась жалость. Но как-то слабенько. А горячие кошачьи лапки уже теребили его слабенькую жалость. Он сунул руку вниз, и в ладони его оказалась крошечная женская ступня, голая и тёплая. И жалость победила…

            В пять утра он бежал, оставив спящую Жанну. В половине шестого уже стоял на платформе, ожидая первую электричку. Болел живот, болела рука. В первый раз в жизни он испытывал жалость к себе самому…

            Не прошло и часа, как он лежал в горячей ванне, вытянув из воды правую руку в толстом ржавом бинте, и наслаждался теплом, сонным домом и свободой.

            «Никуда сегодня из дому не вылезу»,— решил он и заснул прямо в ванне.

            Проснулся, когда вода остыла, долил горячей, и снова заснул. Во второй раз его разбудил стук в дверь: встали Веруся с Мурзиком, хотели умыться. Шурик надел халат, попробовал смотать с руки подмокший бинт, но он прилип, и, завернув руку в полотенце, чтобы мама не заметила его боевой раны, пошёл к себе в комнату.

            — Как свадьба? Как была невеста?— спросила Вера, которая симпатизировала Жене Розенцвейгу с тех времён, когда он подтягивал Шурика по математике.

            — Свадьба отличная, мамочка, но я там объелся, как удав и, кажется, отравился.

            — Боже, что с твоей рукой?— заметила не очень наблюдательная Вера.

            Придумывать не было сил.

            — Мам, я умираю спать хочу. Я тебе потом всё расскажу. Я сейчас посплю, а ты к телефону не подзывай, ладно?

            Он щёлкнул по макушке Марию, которая уже вертелась возле него. Потом прижал её к себе. Она была ему почти по грудь. Значит, выше Жанны.

            «Какой всё-таки бред, бедняга Жанна,—

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту