Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

149

приговором? Поразительно!

            — Ох, я уже и сама подумала, что поздно я его привезла…— убитым голосом отозвалась Матильда.

            — Нет, это природа. И раньше бы привезла, ничем бы я не помог. Ему лет-то больше десяти, так ведь?

            — Двенадцать в январе будет…

            — Так он, голубушка, считайте, восьмидесятилетний старик. Как я. Сколько ж можно? Ну, укол хотите сделаю?

            — Наверное, надо. Чтоб не мучился…

            Иван Петрович стал расстёгивать чемоданчик, разложил на белой салфетке шприц, иглу, две ампулы… Потом подошёл к коту, покачал головой:

            — Всё, Матильда. Не надо укола. Помер кот.

            Матильда накрыла кота белым полотенцем, заплакала, взяла Шурика за плечо:

            — Он никого не любил. Только меня. И тебя принимал. Выпейте с нами рюмочку, Иван Петрович. Водку достань, Шурик.

            — Отчего ж не выпить…

            Шурик вынул из холодильника бутылку водки. Едва не упустил из руки, обмотанной бинтом. Матильда заметила наконец пухлую повязку.

            — Шурик, что с рукой?

            Шурик отмахнулся. Животный доктор и внимания не обратил. Сели за стол. Иван Петрович убрал со стола свой инструмент.

            Матильда вроде уже и не плакала, но слёзы проползали по щекам.

            — Да я уже полгода как понимала, что он болеет. И он понимал. Спать стал отдельно. Я зову его к себе, он подойдёт, приласкается, головой потрётся, и к себе на подушку.

            Я ему подушку на скамеечке положила, ему на кровать запрыгивать трудно стало. Вот такие дела…

            Выпили. Закусили какой-то консервной рыбкой — другой еды в доме не было. Даже хлеба.

            — Вроде, животное, да? А помянуть хочется, как человека,— тихо сказала Матильда.

            Иван Петрович встрепенулся:

            — Ой, Матильда! Да что вы говорите! Они впереди нас в Царствие Небесное пойдут! Знаменитый русский философ, запрещённый, конечно, Николай Александрович Бердяев, знаете что сказал, когда его кот помер? На что, говорит, мне Царствие Небесное, если там не будет моего кота Мура? А? Ведь поумнее нас с вами был человек! Так что не сомневайтесь, наши кошечки встречать нас будут! Ах, какой был у меня кот Марсик, в тридцать девятом году помер! Всем котам кот! Красавец, ума палата! Я виноват перед ним, инфекция к нему привязалась. Тогда антибиотиков не было…

            Он рассказал про кота Марсика, про кошку Ксантиппу, Матильда — про всех своих прошлых кошек, и выпили ещё водки всё под ту же рыбку, и немного утешились. А когда Иван Петрович собрался было ехать, и Шурик уже встал, чтобы идти за такси, раздался звонок в дверь — пришёл сын соседки. Он жил на Преображенке, заехал к матери отдать ей какие-то ключи, не застал её дома и хотел оставить ключи у Матильды. Это было удачно, потому что Иван Петрович жил чуть ли не в соседнем доме, и он забрал пьяненького старичка и обещал доставить до порога.

            Бедный Константин, завёрнутый в полотенце, тоже уехал с ветеринаром. У того было тайное место в Сокольническом парке, где хоронил он своих…

            А Шурик не уехал. Невозможно было оставить без утешения милую расстроенную Матильду, которая совсем ничего от него не требовала, только дружбы…

            Как в школьные времена, ровно в час ночи он

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту