Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

152

радостью.

            Радость не замедлила смениться большим детским горем. Накануне Рождества, когда всё к спектаклю было подготовлено, куклы сшиты и роли выучены, Стовбу срочно вызвали в Ростов: напала какая-то инспекция, и её бухгалтерское присутствие было необходимо. А Мария надеялась, что мама пробудет до конца каникул. Девочка прорыдала весь вечер, заснула, вцепившись в мать руками. Утром, когда Лена уехала в аэропорт, снова начала рыдать.

            Вера успокаивала, её как могла. Наконец принесла ей в постель сшитых кукол. Эффект был неожиданный: Мария буквально разорвала руками одну из кукол, всё разбросала, и выла при этом звериным воем. Смуглота её приобрела неприятный серый оттенок, она икала, вздрагивала. Её сводили судороги. Вера Александровна кинулась вызывать врача. Педиатр, лечивший ещё Шурика, приехать не мог, сам был болен, но расспросил обо всем и велел напоить ребёнка валерьянкой.

            Немного успокоилась Мария, когда Шурик вернулся из Внукова, куда провожал Стовбу, и взял её на руки. Шурик ходил по комнате с довольно увесистой ношей на руках, качал её и фальшиво пел «My fair Lady» с любимой пластинки. Мария засмеялась — она прекрасно слышала, что он фальшивит, и ей казалось, что он так шутит. Когда он хотел уложить её в постель, она снова начала плакать. И он таскал её на руках, пока не сообразил, что у неё высокая температура. Измерили. Было за тридцать девять.

            Вера Александровна пришла в полную растерянность: детскими болезнями всегда ведала Елизавета Ивановна. Шурик вызвал «Скорую помощь».

            Приехавшая по вызову докторша долго осматривала Марию. Потом нашла какое-то маленькое пятнышко возле уха и сказала, что скорее всего это ветрянка и что скоро должно начаться полное высыпание. В городе, как выяснилось, шла чуть ли не эпидемия. Врач выписала жаропонижающее, велела давать ребёнку побольше жидкости, а появляющиеся папулы мазать зелёнкой и не давать расчесывать.

            Выбитая из колеи Вера, не умевшая взять на себя руководящую роль в лечении, взяла поваренную книгу и пошла на кухню варить клюквенный морс.

            Через несколько часов Мария действительно с ног до головы покрылась крупной красной сыпью. Плакала не переставая, то тоненько и тихо, то завывая, как зверек.

            Почти сутки Шурик носил Марию на руках. Когда она засыпала и он пытался уложить её в постель, она, не просыпаясь, начинала скулить. Наконец, он лёг и положил её себе под бок. Она обхватила руками его плечо и затихла.

            Под утро ей опять стало хуже, начался сильный зуд, и Шурик снова взял её на руки. Он старался удержать её руки, расчесывающие папулы.

            Немного подействовало строгое замечание Веры:

            — Если ты будешь расчесывать болячки, то останешься рябая на всю жизнь. Всё лицо будет в оспинах.

            — Оспины, это что?— отвлеклась Мария от страданий.

            — Такие шрамы останутся по всему лицу,— безжалостно объяснила Вера Александровна.

            Мария зарыдала с новой силой. Потом вдруг остановилась и сказала Шурику:

            — Чешется ужасно. Давай, ты будешь меня чесать, но осторожненько, чтоб оспины не остались.

            Она указывала пальцем, где больше всего чешется, и Шурик нежно

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту