Людмила Евгеньевна Улицкая
(23.02.1943 — н.в.)
Сборники рассказов

158

одежды в руках. Пристроила костюм на плечики — сначала юбку, потом жакет. Без улыбки, серьёзно.

            «Что я здесь делаю?» — спохватился Шурик, но тут Эгле сказала:

            — Ванная и уборная в конце коридора. Полотенце полосатое.

            Шурик улыбнулся: мама обычно говорила по вечерам Марии — быстро в уборную, мыться и спать… И всё качнулось в смешную сторону.

            Послушно выполнил указание, вытерся полосатым полотенцем. На кухне мелькнула Джамиля с чайником. Вернулся в спальню — там Эгле, сменив шпильки на домашние, с помпоном, тапочки, с серьёзным лицом набивала узкие туфли газетой. Что-то изменилось в её лице. Присмотрелся — исчезли роскошные ресницы… Краска смыта с лица. Но брови отчасти остались.

            Распахнула пеньюар.

            — Поможешь раздеться?— без тени игривости спросила Эгле, и Шурик почувствовал, что не чувствует совершенно ничего. Ни волнения, ни жалости. И даже немного испугался.

            Снял с неё нейлоновую упаковку. Она была затянута в грацию, и Шурик понял, что предложение помочь — никакая не женская уловка. Стальная жесткость её тела происходила от этого белья, которое застёгивалось сзади на маленькие крючки. И впрямь здесь нужна была горничная. Он вытащил крючочки, резиновая кожура снялась, и сверкнула тонкая спина, вся в красных рубчиках от крючков и швов. Такая бледная, бедная спина… И сразу нахлынула жалость, и страха не осталось.

            У неё были острые ногти, и она водила ими по Шурикову телу, и гладила его около сосков распущенными волосами, и трогала плотными губами. Горела настольная лампочка, и свет нисколько ей не мешал. Наоборот, она разглядывала его с интересом, которого он не замечал в ней в течение вечера. Он почувствовал, что если это осматривание и ощупывание будет длиться, то жалость к её покрытой рубцами спинке улетучится и он не сможет воспользоваться угощением, которое щедро предложил ему Гия.

            И он сократил все эти прохладные изысканности и приступил к незамысловатому процессу. Она была достаточно пьяна и идеально фригидна. Через некоторое время Шурик заметил, что она уже заснула. Он улыбнулся,— жалость улетучилась. Он повернул её на бочок, поправил поудобнее подушку под её головой и мирно заснул с ней рядом, успев ещё раз улыбнуться её тоненькому сопению, обещающему с годами войти в силу полноценного храпа.

            Он проснулся в начале десятого. Эгле спала, не поменяв за всю ночь позы: рука под щекой, тонкие ноги согнуты в коленях. Он заметил, что пальцы на ногах у неё необыкновенно длинные. Ну конечно, эта сказка, которую он читал Мурзику, называлась «Эгле — королева ужей».

            Он тихо оделся и, не производя шума, вышел.

            «Спасибо Гии, угостил красавицей»,— улыбнулся Шурик, вспомнив Валерию, которая радовалась любви всей глубиной души и тела и отзывалась на каждое прикосновение усиливающимся сердцебиением, благодарной влагой тела…

            Шел от подъезда к арке и всё ещё улыбался, когда его остановил рослый азиат в кожаной куртке:

            — Ты Джамилю знаешь?

            Шурик сбросил улыбку, ответил вежливо, но рассеянно:

            — Джамилю? Пожалуй, знаю…

            — Хорошо,— оскалился он, и Шурик подумал, что у него лицо, как из альбома

 


Фотогалерея

img 18
img 17
img 16
img 15
img 14

Статьи















Читать также

Современная проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

Поиск
Поиск по книгам:


ГлавнаяГостевая книгаКарта сайтаКонтактыЛитература в сетиОпросыПоиск по сайту